Книга Его случайная проблема, страница 93 – Лана Нежная

Так спалил, когда она пила шампанское, а потом залезла на байк. Убить был готов. Потом спалил, как девчонка из компании Матвея насыпала ей песка в бак. Тоже хотелось убить. Но не Виту, а эту курицу. Когда увидел — было уже поздно. Решил: прокачусь сегодня за ней. Взял байк с сервиса, на продажу готовим. Экипировка была, слава богу. Запасная в кабинете хранится.

Стою сильно в стороне, смотрю, как её байк глохнет. Рывок, чихание двигателя, тишина. Андрюха красавчик, сразу загоняет на сервис.

С утра сам займусь.

Потом ей с барского плеча предлагают выбрать себе извозчика. В прошлый раз её отвозил Матвей. В этот раз возле него крутится эта курица, а Вита даже не смотрит в его сторону. Она окидывает стоянку взглядом и цепляется за меня. Хотя я стою прям сильно далеко, в тени. Взгляд зацепился и не отпускает. Сканирует меня. Узнаёт? Тут подходит какая-то девица и начинает клеиться: «Прокатишь?»

— Нет, занят, уйди, ради бога, — машу ей отрицательно, не отводя глаз от Виты.

Вита направляется в нашу сторону. Взгляд не отпускает, держит меня, как якорь. На ходу надевает шлем. Отодвигает девицу, поднимает визор меньше чем на секунду и прыгает ко мне, обнимает крепко. Тело врезается в моё, тёплое, живое. Пахнет ей. Узнала? Но как?

Везу её домой. К ней. А хочется к себе. Поговорить нормально не получается, выдаю ей претензии на её «скучаю». Выходит херня, натянутая, как старая цепь. Уезжаю, но тело не слушается. Делаю круг и нагоняю такси, держу дистанцию. Приезжает к многоэтажке. Новый дом, совсем недалеко от салона. Мне казалось, что у Рубцова должен быть дом. Не квартира.

Это не дом Матвея. Точно. Он живёт с Мирой, а её адрес я уже знаю. Довозил их с Андрюхой. Заходит быстро. У неё ключи. И к кому она? Смотрю на дом, через минуту загорается свет на седьмом этаже. Может, она, а может, и нет. Свет гаснет примерно через минут сорок. И всё. Возвращаюсь в салон, возвращаю байк, переодеваюсь, еду домой.

Сплю отвратительно. Ворочаюсь, как на матрасе из битого стекла.

После утренней пробежки, когда лёгкие горят, а пот стынет на спине, не выдерживаю. Звоню Рубцову.

— Кирилл, доброе утро. Нам бы поговорить срочно. Могу подъехать?

— Вадим, а до понедельника не терпит? Выходной же.

— Вопрос жизни и смерти.

— Ну раз так, приезжай.

Называет адрес. И это не тот.

— А ты разве не на Свободной живёшь? — уточняю.

— Нет. Это супруга твоя там квартиру снимает.

— Свободная, тридцать один?

— Да.

— А она разве не вернулась в дом?

— Ну как… я её туда отвёз, но она съехала в тот же день. Дом на продаже. Там никто не живёт.

— Кирилл, а у вас… у вас с Витой… вы в отношениях?

Пауза. Потом тихий, усталый смешок.

— И ты туда же... Боже упаси, Вадим. Я не смешиваю работу с личной жизнью.

На фоне, приглушённо, но чётко:

— Кир, любимый, тебе сырники или что посерьёзней?

Женский, приятный голос. Уверенный, домашний. И это точно не Вита.

— Кирилл, извиняюсь за беспокойство. Вопрос отпал.

Сбрасываю звонок.

Стою посреди кухни. Холодный кафель под босыми ногами. В ушах звенит, как от удара. Я дурак. Придурок. Идиот. Боже… да я всё в одном флаконе. Три в одном, как Old Spice. Тридцать один год, бизнес, люди на зарплате, ответственность, а я месяцами ревновал к призракам, строил теории из обрывков чужих разговоров и сам загонял себя в угол. Вита меня не убивала. Я убивал себя сам. Медленно. По крупицам. Своими руками.