Книга Жестокость Холодного, страница 12 – Мелоди Лейн

А внутри крепости — она. Хрупкая, невинная девочка, которая понятия не имеет, в центре какой войны оказалась. Она — дочь предателя. По всем законам моего мира, она должна была разделить его судьбу. Но я смотрел на монитор, на ее склоненную над холстом светлую голову, и понимал, что не мог. Не позволю.

Она была моей. Моей проблемой, моей одержимостью, моей ответственностью. И если Шилов думает, что может добраться до меня через нее или ее отца, он совершает последнюю ошибку в своей жизни.

Я подошел к сейфу и достал свой личный "Глок". Проверил обойму. Запах оружейного масла смешался с запахом сосен и ее незримого присутствия. Война началась. И я защищу свое. Любой ценой.

Время перестало существовать.

Оно превратилось в густую, вязкую субстанцию,

измеряемую не часами, а мазками краски на холсте. Я рисовала. Я ушла в этот новый, подаренный мне мир с головой, пытаясь выплеснуть на белую поверхность все, что творилось у меня внутри. Я рисовала лес за окном. Но на моей картине он был неспокойным, темным, почти черным. Сосны изгибались, словно в агонии, их ветви тянулись к свинцовому небу, а между стволами прятались глубокие, пугающие тени. Это был не пейзаж. Это было состояние моей души.

Еду мне приносили молча. Я так же молча ее съедала. Я выполняла правила. Я была послушной пленницей. И эта покорность была частью моего нового плана. Плана, который зрел в моей голове, пока руки смешивали краски. Он больше не приходил. Но я чувствовала его присутствие. Незримый взгляд камеры, который я научилась игнорировать. Он наблюдает. Он думает, что сломил меня, что я приняла свою участь и нашла утешение в искусстве. Пусть думает.

Мой шанс появился на третий день.

Обед мне всегда приносил один и тот же молодой парень, не охранник. Скорее, кто-то из обслуги. Он всегда выглядел немного напуганным, старался не смотреть мне в глаза и как можно быстрее уйти. Он был моим единственным слабым звеном в этой безупречной системе.

Когда он вошел с подносом, я стояла у мольберта спиной к нему, делая вид, что полностью поглощена работой.

— Ваш обед, — пробормотал он, ставя поднос на столик.

Это был мой момент. Я резко развернулась, якобы случайно задев рукой стакан с водой для кистей, стоявший на краю тумбочки. Стакан полетел на пол и с громким звоном разлетелся на осколки. Вода растеклась по паркету. — Ой! Простите! Какая я неловкая! — воскликнула я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно и растерянно.

Парень вздрогнул и бросился к луже.

— Ничего страшного, я сейчас все уберу! Только не наступите!

Он опустился на колени, пытаясь собрать крупные осколки. Он был отвлечен. Дверь была открыта.

Мое сердце заколотилось как бешеное. Сейчас или никогда.

Я не думала. Я просто действовала. Одним прыжком я обогнула его, выскочила из комнаты в коридор и бросилась бежать. Я не знала, куда. Просто вниз. Вниз по винтовой лестнице, к свободе, к входной двери, которую я видела, когда меня сюда привели.

— Стойте! Куда вы?! — раздался за спиной испуганный крик парня. Но я уже не слушала. Легкие горели, адреналин бил в уши. Вот она, лестница! Я летела по ступеням, перепрыгивая через две, рискуя сломать шею. Первый этаж. Огромная, холодная гостиная. Впереди, всего в двадцати метрах, массивные дубовые двери. Мой путь к спасению.