Книга Жестокость Холодного, страница 13 – Мелоди Лейн

Я бежала, не оглядываясь. Я почти чувствовала на лице свежий ветер, запах свободы. Еще десять метров. Пять.

И тут из тени кабинета шагнула фигура.

Он. Аскольд.

Он не бежал. Он просто вышел мне наперерез, двигаясь с ленивой, хищной грацией. Время для меня замедлилось. Я видела его лицо — спокойное, без тени удивления. Только в серых глазах плескался холодный, яростный огонь. Он ждал этого. Он знал.

Я резко затормозила, ноги подкосились. Пути назад не было. Пути вперед — тоже. Я была в ловушке.

Он медленно подошел ко мне. Я попятилась, пока не уперлась спиной в холодную стену. Он остановился в шаге от меня, возвышаясь надо мной, как скала. — Глупая девочка, — произнес он тихо, но его голос резал хуже ножа. — Ты и правда думала, что сможешь убежать?

Я молчала, тяжело дыша, не в силах отвести взгляд от его ледяных глаз. Весь мой мир снова сжался до этого человека.

Он протянул руку и схватил меня за предплечье. Его пальцы были как стальной обруч. Он не причинял боли, но хватка была такой, что я поняла — сопротивление бесполезно. — Пойдем, — бросил он и потащил меня за собой. Не грубо, но неотвратимо. Я пыталась упираться, но это было все равно что пытаться сдвинуть гору. Он легко втащил меня вверх по лестнице, обратно в мою комнату. Тот парень испуганно жался к стене в коридоре, не смея поднять глаз. Аскольд втолкнул меня в комнату. Я споткнулась и едва не упала. Он вошел следом и остановился посреди комнаты. Его взгляд упал на мою незаконченную картину. Потом на кейс с красками. Не говоря ни слова, он подошел к мольберту. Взял кейс и захлопнул его. Затем он поднял сам мольберт вместе с холстом.

— Нет! — вырвалось у меня. — Не трогай! Пожалуйста!

Он посмотрел на меня так, будто я была пустым местом.

— Ты нарушила правила, Кристи, — сказал он своим ровным, безжалостным голосом. — Ты потеряла свои привилегии.

Он развернулся и вышел из комнаты, забрав с собой и мольберт, и краски. Все. Он забрал мой единственный глоток воздуха, мой единственный луч света. Дверь за ним закрылась. Щелкнул замок.

Я осталась одна. В пустой, тихой комнате. В своей клетке, которая только что стала намного меньше и темнее. Я сползла по стене на пол, обхватила колени руками и зарыдала. Это было самое жестокое наказание, которое он мог придумать. Он не ударил меня. Он просто отнял у меня душу.

Я стоял в своем кабинете, спиной к двери, и слушал. Я слышал ее отчаянный топот по лестнице. Слышал испуганный крик прислуги. Я не шевелился, давая ей иллюзию шанса, позволяя ее надежде разгореться до предела. Чем выше взлетишь, тем больнее падать. Я хотел, чтобы она усвоила этот урок раз и навсегда. Я вышел ей навстречу, когда до входной двери оставались считанные метры. Ее лицо. Сначала триумф, потом дикий ужас, когда она увидела меня. Этот момент стоил того, чтобы позволить ей добежать так далеко. Я видел, как в ее глазах рухнул мир. Идеально.

Ярость, холодная и острая, как осколок льда, вонзилась мне под ребра. В тот самый момент, когда мои люди рисковали жизнями, беря ее отца на горячей трассе, эта девчонка устроила цирк. Отвлекла меня. Создала хаос в моем доме, где все должно подчиняться идеальному порядку. Моему порядку. Я притащил ее наверх. Ее дрожь в моей руке была почти приятной. Это было осязаемое доказательство моей власти. Ее страх был моей наградой за ее глупость. Забрать краски было самым очевидным решением. Я дал — я забрал. Все просто. Это язык, который она должна была понять. Язык абсолютного контроля. Я видел, как погас свет в ее глазах, когда я выносил мольберт. И, к своему собственному отвращению, почувствовал укол чего-то похожего на сожаление. Я тут же задавил это чувство. Слабость непозволительная роскошь.