Книга Я (не) забуду его, страница 13 – Полина Ракитина

— Приступим, — снова скомандовал себе. — Когда в жизни случается неприятность, нужно только объяснить себе ее причину — и на душе станет лучше, — загадочно и неожиданно процитировал он кого-то из великих.

Я начала гадать.

— Толстой? — неуверенно спросила я.

— Что вы! Каверин… Золотые слова. Я часто ими пользуюсь. Помогает прогнать депрессию, снижает уровень стресса.

На этом замечании мои глаза выпучились с немой фразой: «Правда, что ли?! У вас есть стресс?»

И тут мастер замолчал и начал вертеть, крутить и откручивать. Все инструменты брались в строгой последовательности и затем откладывались в сторону. Каждый раз, когда ему нужен был инструмент, он не искал его, а просто брал. Настоящий мастер-волшебник, а не бомж.

Я в этот момент изучала его одежду, пытаясь определить уровень сложности жизни человека. Да. Рубашка и грязные, потертые джинсы, местами в краске, а местами в мелкую прожжённую дырочку делали вид человека несчастным и достаточно запущенным. Но вот голос. Мужчина говорил, и его хотелось слушать, все больше проникаясь к нему симпатией и доверием. Через пятнадцать минут все было сделано и убрано обратно.

Мужчина довольно улыбнулся, присел рядом со мной и вытер рукавом пот со лба.

— Не забудьте заехать на СТО и починить колесо.

— Хорошо, — вежливо ответила я, сияя от радости.

Теперь можно было ехать, но меня что-то держало. Повисло неловкое молчание.

Бомж стоял и смотрел на меня своими большими глазами, и мне стало неудобно. Какая я недогадливая. Ему же денег надо! Я потянулась за кошельком. Но мужчина снова остановил меня какой-то цитатой:

— Покоритесь беде, и беда покорится.

— Ага… — ответила я, так и не поняв, к чему это высказывание.

И тут я посмотрела на его тапочки. Они явно покорились беде, сдались без сопротивления. Черные грязные ногти выступали за границу возможного. Обувь была ему явно маловата и не для такой широкой стопы.

— Как ты думаешь: сколько они стоят?

— Не знаю… — застенчиво ответила я.

— И я не знаю, я их на дороге нашел… Иду, смотрю, хорошая обувь, а люди выбросили… Вот так люди и хороших людей из своей жизни выбрасывают.

Я внимательно посмотрела на него. Не заметив, что бомж перешел на «ты», задумалась, как точно он сказал.

— А чем вы занимаетесь? Занимались… — поправилась я.

— Раньше… много чем… Когда-то торговал антиквариатом, потом выпускал пластиковые карточки с чипами, как тот, что у вас на ключах висит, сколько и как мы их в Россию везли — отдельная история. А теперь… У тебя время есть?

Я пожала плечами и ответила:

— Да…

— Пойдем… — и он бодрым шагом пошел куда-то в сторону.

— Идем, идем, — подгонял он меня в каком-то радостном оживлении.

Я с опаской огляделась. На улице день, но ни души. Спасать меня явно некому. Но с другой стороны — меня же только что спасли. И в знак благодарности я решила последовать за мужчиной.

Я смотрела на его пыльные черные тапки с черными потрескавшимися пятками и морщилась. Становилось страшно. А он шел и подгонял меня. На всякий случай я сжала в сумке газовый баллончик.

Пройдя сто метров от парковки, мы уперлись в двухэтажный кирпичный гараж.

Бомж достал большой ключ и открыл маленькую дверцу. Нагнувшись в три погибели, вошел в темноту и позвал меня за собой.

Я мысленно перекрестилась, зажмурилась и тоже шагнула, припоминая слова мамы никуда не ходить с незнакомыми мужчинами, но про тех, кто поменял тебе колесо, четких инструкций не было. Я действовала на свой страх и риск. С огромными сомнениями, что это разумно. В голове отзывалось — неразумно!