Книга Я (не) забуду его, страница 28 – Полина Ракитина

— Ты где пропала?

— Да. Здесь я. Когда съемка? — осторожно спросила я.

— Завтра. Твоя мама согласна.

Тут я чуть с дивана не упала. Еще и мама со мной?

— А она там зачем? — искренне удивилась я.

Татьяна била очередью:

— Передача серьезная, приходят с родителями и родственниками. Завтра в девять за вами заеду. Миро, а у тебя какой-нибудь талант есть?

— В смысле?

— Может… крестиком вышиваешь. Пение… — слышно было, как подруга хрюкнула, пытаясь подавить смех. — Пение сто процентов отпадает. Что ты вообще умеешь хорошо делать?

Разговор стал меня напрягать. Судорожно пробежала взглядом по своему резюме, и мое лицо приняло озадаченный вид: ничего в жизни я хорошо делать не умею, у меня даже хобби нет. Только работа.

— Стометровку бегать, — рявкнула я.

Татьяна не успокаивалась:

— У них там студия всего-то двадцать метров. Ладно, что-нибудь придумаем. Может, готовить умеешь?

— Ага, только борщи и готовлю!

Тут телефон заскрипел и связь оборвалась.

Изучая в «Ютубе» программу «Одинокие души желают познакомиться», я окончательно поняла, что это будет последний гвоздь в мою репутацию. До этого я думала, что хуже комментариев в «Тик-Токе» ничего нет. «Видно же — старая, а все туда же».

Телефон снова зазвонил:

— Миро, доченька, а в чем ты будешь? Мы не должны быть в одной цветовой гаме. Мне идет только белый.

Я больно ударилась головой о стену, пытаясь вырваться из этой паутины какого-то женского помешательства. Где там этот Чацкий из «Горе от ума»: «Карету мне, карету». Бежать. В Сибирь, на Север, на Камчатку, только подальше… Вот так все горело в моей голове, а вместо этого я произнесла:

— В красном! — Крышка гроба моей загубленной репутации окончательно заколочена, намертво.

Маманек была в восторге. Следующие полчаса я слушала переливы «соловья». Оказалось, что она с детства мечтала стать актрисой, а не женой моего папы. Надо же, оказывается, быть женой профессора — это как служить научному сообществу. Тяжелая и ответственная должность. Жаль, что медаль за это не вручают как за заслуги перед Отечеством.

В общем, на следующий день мы были гостями передачи на голубом экране. Я волновалась, как на чемпионате. Ходила за кулисами и размахивала руками, чтобы удержать дыхание и подавить панику. Мама постоянно подкрашивала губы красной помадой и мучила гримершу, как настоящая суперстар: «Дорогуша, я понимаю, что я второй молодости, но прошу вас, работайте кисточкой усерднее…» На что измученная визажистка не выдержала, цедя сквозь зубы: «Морщины стирать еще не научились».

Мне казалось, что вот-вот все декорации обрушатся на меня, лучше бы так и произошло, и чтобы отвлечься, решила пошутить с редактором программы:

— Хорошо, что не мертвые… — и нервно рассмеялась.

Измученная девушка с двумя телефонами, рацией на шее и микрофоном в ухе тяжело посмотрела на меня. Таким взглядом можно колоть орехи, мою голову она точно расколола, вселяя в меня еще большие страх и ужас. Не успела я оторваться от глаз телевизионщицы, как мой взгляд уперся в видеоролик.

Никогда не забуду этот закадровый голос:

«Мирослава, тридцать девять лет, интеллигентная, коренная москвичка, чемпионка по бегу, работает в олимпийском резерве страны, занимается йогой, пилатесом, тиктокер, девятнадцать лет любила одного мужчину, который оставил ее с тремя детьми со словами: “Ты красивая, умная, хорошо готовишь, ты прекрасна во всем, даже в постели, но я тебя не люблю”. Теперь героиня мечтает найти вторую половинку на нашем проекте. Встречаем! Мирослава!»