Онлайн книга «Я (не) забуду его»
|
И я, не выдержав такой прямой романтики, томно сказала: — Я так хочу. А он просто ответил: — Интересная идея. Было бы неплохо. А я утром, ужаленная приступом отчаянной любви, купила два билета на трехдневный круиз. Билеты стоили безумных денег, но ради любви же ничего не жалко. В моих мыслях были лишь ночи с любимым: прекрасный ужин и много милых разговоров о нашем совестном счастливом будущем. Счастливое будущее куда-то пропало, осталось непонятное и тревожное настоящее. Духа отменить поездку мне не хватило. Посоветовалась с боевой Татьяной, которая сказала: — Миро, конечно, плыви, там будет много холостяков! Найдешь, с кем утешится. А так как круиз — дорогое удовольствие, то нищебродов среди них не предвидится. Вперед! Сделай побольше фото и видео, твоей аудитории понравится! Проведя очередную утреннею гимнастику в прямом эфире, я объявила, что на пару дней уплываю в отпуск. Тут же посыпались вопросы и пожелания: «Удачи» и «Будем ждать!», ну а также мои хейтеры поспешили прокомментировать: «Бабуля уплывает», поставив грустный смайлик, а еще там были «рука-лицо» и «каменная маска». Кстати, вы же помните, что это моя команда все пишет, поэтому я послала им воздушный поцелуй. По договору осталась неделя тиктокерского рабства. Проект отвлек мои мысли от Мудака, но принес новую проблему — эмоционального выгорания. Я заметила, что уже три дня нормально не могла улыбнуться. Все получался этот люксовый оскал современных медийных личностей. Лицо улыбается, даже зубы белые и ровные, а вот глаза пустые. Не блестят. Татьяна посоветовала перед съемкой закапывать их, так взгляд становится живее. Продолжать проект мне не хотелось. Хотя аудитория у меня выросла мгновенно, особенно после голубого экрана. Мне часто присылают сообщения: «Это вы?» А потом — ржачные смайлы. Где-то я даже встречала мемы со своим участием, как я в красном платье лопаю шарик попой. Вышло очень забавно. Больше всего меня смущала моя олимпийская школа, она просто молчала. Думаю, что после окончания отпуска я все же сделаю этот шаг — заявление на стол и досвидули. Мирослава требует перемен! Погода прекрасная, я в своих новых белых джинсах и в топике выглядела отлично, грузившийся джас-бэн присвистнул, смело сверля меня глазами. Я же, гордо приподняв подбородок, завиляла бедрами еще сильнее, как на шарнирах. Скорее всего, это выглядело неприлично, но Мирослава требует перемен. — Ваша каюта двести два. Вы одна? У нас… Я не дала девушке опозорить меня перед очередью пассажиров и сказала: — Он… он будет позже! У меня был такой напряженный голос, что если бы не солнцезащитные очки — персонал увидел бы искры из моих глаз. Ну как так можно? «Вы одна?» И при всех! Неужели нельзя побыть в спокойствии хотя бы три дня за свой счет на этом скрипучем металлоломе с легким запахом соляры. Надеюсь, это корыто не затонет за время моего отдыха. — Он будет позже?! Вы помирились? Не думал… Вы ушли в таком состоянии… — раздался мужской голос за моей спиной. Я осторожно обернулась. Передо мной стоял мой психотерапевт. Весь в белом и в дорогих очках от Тома Форда. Я стала ему улыбаться, как старому знакомому, которого очень рада видеть. — Здравствуйте! Какими судьбами? — с радостным придыханием и даже с долей облегчения поинтересовалась я. |