Книга Лепесток хризантемы, страница 29 – Дарья Барашик

Просто боязнь тебя обидеть, закрывала мне рот! -А сейчас что произошло? -А сейчас я поняла, что люблю тебя, поэтому готовься старший братец, теперь я не буду молчать! - Ой, чувствую, нам надо будет каждый день звать домработницу, чтобы убирать наш беспорядок. -Об этом мы поговорим потом, а сейчас с твоего позволения я немножко посплю! -Хорошо, только будь осторожна! -Постараюсь! – отключая телефон, сказала я и легла в теплую постель под одеяло. И сразу же я оказалась в теплых объятиях своего мужчины. - Брат не сильно ругался? - сонно спросил Калеб на ушко. -Он просил передать, что если он тебя еще раз встретит, на колбасу отправит, - пошутила я. - Когда это еще будет, - сказал Калеб, при этом нежно поцеловал меня за ушком, - а теперь немножко поспи. - В таких крепких объятиях, я готова даже не просыпаться! И через несколько минут после моего последнего комментария, меня «накрыл» прекрасный сон с моим солдатиком в главной роли. Правда я почему-то в нем была змеёй, но это уже не важно.

-Рози, просыпайся, - сквозь сон слышала голос моего солдатика, - на свадьбу опоздаешь! -Как? – резко открывая глаза, спросила я, - на чью свадьбу? -Успокойся, я пошутил. С добрым утром! Хотя сейчас нужно говорить, с доброй ночкой. На часах одиннадцать вечера, - сказал Калеб и нежно поцеловал меня в губы. -Как мы так долго могли спать? -Ну, ты за сутки пережила шок, поэтому сон у тебя был крепкий! -Это ты говоришь про бандитов или про себя? – с озорной улыбкой спросила я. - Я думаю, я все объединил вместе! -Ах, ты! – сказала я, поцеловав его, - Калеб, знаешь, чего я хочу? -Интересно и чего же? - с сексуальным взглядом спросил мой солдатик. -Не обольщайся, у меня в животе урчит, хочу, есть! – с надутыми губками, прошептала я. -Понял, - поднимаясь с кровати, сказал Калеб, одевая при этом боксеры,- пойду что-нибудь приготовлю, а если не хочешь моей смерти, позвони еще раз брату! -Зачем? -Ну, как зачем? – крича из кухни, как я поняла, сказал Калеб, - он за тебя волнуется! -Я ему уже сказала, что немножко отлежусь и приеду, -вставая с кровати, сказала я. Мое любопытство взяло вверх, поэтому я решила осмотреть квартиру Калеба. Примерив его оранжевую футболку с человеком-пауком, я ринулась изучать достопримечательности жизни моего солдатика. В конце концов, не ходить же мне голой по квартире! Выйдя из спальни, я попала в длинный коридор. Повсюду висели картины, одна из них привлекла мое внимание. На ней был изображен букет белых хризантем на сером фоне. Глядя на это творение, начинаешь задумываться, а что имел ввиду художник, изображая данные цветы или почему не голубой фон, а серый. Ища ответы на данные вопросы, я не заметила, как сзади подошел Калеб. Его горячие и сильные руки, обняли мою талию, а его губы стали целовать мою шею, так как моя прическа позволяла ему это сделать. - Почему ты решила поменять прическу? – сквозь поцелуи спросил Калеб. - Захотелось перемен, - поворачиваясь к нему лицом, сказала я. - Почему именно сейчас? У тебя были такие красивые волосы! - А как в нашей жизни бывает? Что-то в голове щёлкнуло, и ты сразу идешь выполнять свой бзик, - ответила я. -Верно! Ладно, не будем об имидже, пойдем на кухню, набивать твоё пузико! – трогая мой живот, сказал Калеб. -Естественно! – сообщила я ему, - только ответь мне на один вопрос: кто художник данной картины? - А зачем тебе? - Она очень красивая и со смыслом! - И какой же ты смысл видишь в этой картине? – смотря прямо в глаза, спросил мой солдатик. - Не могу до сих пор понять, вроде белый букет означает призрак в нашем мире, или чистоту человека. -Ты почти права, художник данной картины – я, - серьезно заявил Калеб, - я ее нарисовал, в тот день, когда ты села в такси. Букет это надежда, которая в современном мире станет серой. -Ты не говорил, что умеешь рисовать! -А ты и не спрашивала! -Если ты так хороший художник, то можешь нарисовать картину для меня? -Конечно! Что ты хочешь, чтобы на ней было изображено? - Наше будущее! Только от таких слов, сильному мужчине стало плохо, а проявлялось это в слабой хватке рук, опущенных ресницах и грустной улыбке