Книга Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра, страница 7 – Хлоя Минт

— Я ухожу, Антон, – сказала ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. – Совсем.

Сонная пелена с его лица начала спадать, уступая место раздражению.

— В смысле – совсем? – он скрестил руки на груди, и в его позе появилось что-то хозяйское, собственническое. – Ульяна, ты что за цирк устраиваешь? Я только лёг в четыре утра, между прочим! У меня был тяжёлый день!

Чуть не рассмеялась в голос. Тяжёлый день. Да, наверное, непросто развлекать сразу двух девиц, пока твоя девушка пашет на работе. Очень утомительно.

— Тяжёлый день? – переспросила, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Наверное, трудно выбирать между Наташей и Оленькой, да?

Лицо Антона вытянулось. В глазах мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки.

— Ты о чём? – его голос стал опасно тихим. – Ты что, с ума сошла?

— Ах, не знаешь? – поставила переноску на пол и выпрямилась. – А Гоша знает. Правда, Гошенька?

Попугай, будто только и ждал своего выхода, просунул клюв между прутьями решётки и радостно выдал:

— О-Оленька! Сладкая моя!

Антон замер. Его лицо медленно начало заливаться краской. От шеи к щекам, от щёк ко лбу. Он посмотрел на переноску с таким выражением, будто хотел придушить пернатого предателя прямо сейчас.

— Заткнись, – прошипел он попугаю.

— Купи сум-мку! – радостно откликнулся Гоша.

Усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается холодное, мстительное удовлетворение.

— Что, Антон, не ожидал? – я шагнула к нему, и он невольно отступил. – Думал, я так и буду пахать на тебя, пока ты развлекаешься с девками? Три года. Три чёртовых года я верила, что ты ищешь работу, а ты шатался по бабам и тратил мои деньги!

— Я не... – начал он, но осёкся.

— Не что? Не изменял? Не врал? Не жил за мой счёт? – перешла на крик, чувствуя, как слёзы обиды подступают к глазам. Но плакать я себе не позволю. Не перед ним.

Антон вдруг переменился в лице. Вина и паника исчезли, уступив место злобе.

— Ах, вот как! – он шагнул ко мне вплотную, и я почувствовала запах перегара. – Значит, я плохой? А ты у нас, значит, святая? На бочку меня катишь?

— Я качу на тебя бочку? Антон, ты изменял мне! Мой попугай выучил имена твоих любовниц! А я, между прочим, работала, чтобы платить за эту квартиру!

— Да пошла ты! – он махнул рукой, едва не задев моё лицо. – Тоже мне, великая благодетельница нашлась! Думаешь, я не знаю, что ты на меня смотрела как на неудачника? Всю жизнь меня пилила!

— Я тебя не пилила! Я тебя содержала!

— А я не просил!

Открыла рот, но слова застряли в горле. Он не просил. Серьёзно? Я платила за его курсы, покупала ему еду, стирала его носки, пока он валялся на диване, и он «не просил»?

— Хватит, – выставила руку вперёд. – Просто пропусти меня, Антон. Всё кончено. И тебе бы тоже подыскать новое жильё – я не планирую продлевать контракт на эту квартиру. Съезжай в конце месяца.

Вот тут он взорвался.

— А, понял! – его глаза вспыхнули недобрым огнём. – Ты хахаля себе нашла, да? На меня орёшь, строишь из себя оскорблённую невинность, а сама уже всё решила! Так и знал, что ты меркантильная су...

Договорить он не успел.

За входной дверью раздался стук. Три громких, чётких удара. И голос – низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой, от которого у меня сердце ухнуло куда-то в пятки:

— Ульяна, у тебя всё хорошо?