Книга Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра, страница 8 – Хлоя Минт

Женя.

В пять утра. У моей двери.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Антон перевёл взгляд с меня на дверь и обратно.

— Это кто? – прошипел он.

Ручка двери дёрнулась. И с ужасающей медлительностью, как в кошмарном сне, дверь начала открываться. Я не заперла её. Я, дура, не заперла дверь, когда выставляла первый чемодан в коридор.

В проёме показался Евгений Павлович Велесов. Собственной персоной. Высокий, в идеально скроенном тёмно-сером пальто, с влажными от утренней мороси чёрными волосами. Острые скулы, аккуратная щетина, тёмные глаза, в которых сейчас полыхало ледяное пламя. Он окинул взглядом прихожую.

— Доброе утро, – произнёс Евгений. Он смотрел на Антона, как смотрят на таракана, внезапно обнаруженного в дорогом ресторане. – Я так понимаю, у тебя возникли трудности с эвакуацией?

Молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Антон, наконец, обрёл дар речи. Он переводил взгляд с меня на моего босса, и на его лице медленно проступало осознание. Осознание, смешанное с ужасом и злобой.

— Так вот ты какой, хахаль, – выплюнул он, глядя на Евгения. – А я-то думаю, чего это она такая смелая стала...

Евгений переступил порог. Одним плавным, почти ленивым движением он оказался рядом со мной. Его рука легла на мою талию собственническим, уверенным жестом.

— Я не «хахаль», – произнёс он. – Я – её будущий муж.

Антон замер. Его рот открылся и закрылся, как у выброшенной на берег рыбы.

— Что?.. – просипел он.

Евгений повернулся ко мне. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая лицо вверх. Тёмные глаза встретились с моими, в их глубине прочла немой вопрос – разрешение. Или, может быть, предупреждение. Я не успела ответить. Да и не хотела.

Он наклонился. Его губы скользнули по моим нежно, почти лениво, но с такой уверенностью, будто он делал это тысячу раз. Одна рука по-прежнему лежала на моей талии, притягивая ближе, вторая скользнула в волосы, распуская мой небрежный утренний пучок.

Я закрыла глаза. В ушах шумело. На границе сознания билась мысль: «Это всё ради мести. Ради мести. Ради...» Но тело предательски таяло в его руках, а губы отвечали сами собой.

— Вы... – раздался сдавленный голос Антона.

Распахнула глаза. Евгений оторвался от меня, но не отпустил. Его большой палец медленно стёр след от поцелуя с моей нижней губы. Затем он повернулся к Антону. И улыбнулся.

— Простите, – произнёс Евгений светским тоном, в котором не было ни капли раскаяния, – мы вам помешали? Вы что-то говорили про «меркантильную су...»? Закончите фразу, пожалуйста. Мне очень интересно.

Антон побледнел. Его губы задрожали. Он перевёл взгляд на меня – в нём плескалась смесь ненависти и унижения.

— Катись, – прохрипел он, отступая вглубь коридора. – Катитесь оба.

— Непременно, – кивнул Евгений. Он подхватил мой чемодан одной рукой, второй взял переноску с Гошей. – Ульяна, идём. Машина ждёт внизу.

Я так и стояла, пытаясь осознать произошедшее. Поцелуй всё ещё горел на губах. Антон смотрел на меня, в его глазах прочла то, о чём мечтала все эти два дня: полное, абсолютное унижение.

— Прощай, Антон, – сказала я тихо, но твёрдо.

И вышла, не оборачиваясь.

В лифте мы молчали. Гоша в переноске вдруг ожил и, просунув клюв между прутьями, с чувством произнёс:

— Сладкая моя!

Евгений покосился на попугая, затем на меня. В его глазах заплясали искорки смеха.