Книга Врач. Измена. Точка! Это конец!, страница 13 – Анастасия Леманн

— Ты куда-то упала? В лужу!

— Да, в лужу! Спасибо за овощи! Собирайся, мы завтра уезжаем!

— Зачем? Я завтра в лицей! Я уже всем сказала! Там сын самого Льва Минекаева учится!

Я снимаю сапоги, бегунок... Проклятый бегунок. Опять я их не отнесла, вторые сапоги оставила в Москве. Там снежно и теплее, чем в Питере. Здесь мрачно и холодно. Здесь прошло всё моё безрадостное детство, пока нашу Ворону не взяли за задницу и после страшного инцидента нас не отправили в Москву — меня и ещё пару девочек.

Там я и получила квартиру.

Прикрываю глаза... Я больше всего хотела всё это забыть и не приезжать сюда, больше всего, но не получилось, не смогла...

— Софа!

— Мама! Хватит! Давай после Нового года уедем! Я хочу подружиться с ребятами, некоторые из них поступят в МХПИ! Да что вы, в самом деле! Зачем мы сюда приехали? Хватит! Вернёмся — и разведётесь!

У меня темнеет в глазах. Снимаю пальто, бросаю его на вешалку. Всё равно, кроме химчистки, ему ничего не поможет.

— С чего ты решила про развод?

Софа внимательно смотрит на меня.

— Мне пятнадцать, мама, а не пять! Я даже знаю, кто она! Девочка сказала! Игорь Новиков! Это его дочь! С Мариной на танцы её сестра ходит! Она папу и видела!

Игорь Новиков? Бизнесмен, почти политик. Очень богатый человек. В Москве многое принадлежит ему. Он из-за границы приехал. Филиалы ювелирки, магазины золота. Золотой магнат... Аксенов таких людей вообще не любил никогда.

Тем более у Новикова... Только ленивый не знал, что в девяностые Новиков с автоматом своё состояние сколотил, а потом что-то случилось, и он уехал за границу, и оттуда приехал с женой и двумя дочерьми.

— Давно ты знаешь?

Софа вздыхает.

— С лета!

— А сейчас зима, и ты не могла сказать?

— Мам! Нет, не могла! Думала, вы сами разберётесь! Я овощи сварила, завтра важный день! Прости! Я в душ и спать пораньше! Оливье сделаешь — крикни!

Софа уходит в комнату, а я прижимаюсь к стене. «Оливье сделаешь — крикнешь»... Полгода она знает о другой женщине в жизни отца, а я пытаюсь её психику спасти.

Боже, что происходит, что...

Я любила готовить, и обычно у меня это хорошо получалось. Даже выписывала рецепты, имела свои секреты, в чём была благодарна маме Стаса. Антонина Николаевна меня многому научила.

Николаевна, как и я... Только я отчество получила в метрике наобум, как и имя, и фамилию девичью — самую незаурядную: Иванова.

У Антонины Николаевны, как у жены военного, было множество кулинарных хитростей, мелочей, и множество вкусных блюд можно было сказать приготовить из топора.

Жёны военных — особый вид, они умеют всё, прекрасные хозяйки и мамы.

У них всегда чисто, уютно и вкусно.

Я вздохнула. Оливье не хотелось делать вообще, впервые я делала именно через силу. Эти холодные глаза девчонки, окатившей меня из лужи, то и дело всплывали в памяти.

О чём-то говорить было бесполезно. Да и с кем говорить? Сама с собой?

Лиза, как всегда, будет просить сохранить семью, а что тут сохранять, если уже Софа в курсе, и одноклассницы её в курсе. Кажется, все в курсе, кроме меня.

На что он нас променял? На её длинные ноги или её длинные волосы? У меня тоже длинные волосы, и я натуральная блондинка, а не крашеная. Натуральная... Ресниц у меня нет наращённых, всё своё. Макияж естественный, я на куклу не похожа.