Книга Врач. Измена. Точка! Это конец!, страница 33 – Анастасия Леманн

— Марина, вроде... У старушенции прекрасная фигура, несмотря на наличие взрослой дочери, а вам обследоваться бы у эндокринолога, а то вы вряд ли родите, да и личную жизнь не устроите! Нужно искоренять проблему, анализы на гормоны сдать!

А теперь идите работайте! Я не помню, чтобы был обеденный перерыв! У вас забор крови у малышей, а вы здесь сплетни разводите! Новогодняя премия вас обходит стороной, девочки!

Резко развернувшись, иду в сторону лифта. Всю трясёт. Сжимаю стаканчик кофе в руке, гордая походка, каблуки, а кто бы знал, каково мне сейчас... Кто бы знал, как я вспоминаю их игру в снежки, смех, радость. А на душе... Кто бы знал...

Уже подхожу к кабинету, стараясь гнать от себя разные мысли, как резко замираю. У кабинета сидят пожилая женщина и маленькая девочка. Сердце бешено стучит... Нет, этого не может быть, не может быть...

Я на мгновение, а может, и на целую вечность приросла к полу. Мне было мерзко, так мерзко, как не было у кофейного аппарата. У моего кабинета сидела, сгорбившись, пожилая женщина, но она была не пожилой, пятидесяти ей точно не было, а выглядела на все семьдесят.

Рядом с ней сидела чумазая, плохо одетая девчушка. Кто это? Раньше эта женщина одевалась модно и красиво и свысока смотрела на нас, как и её мама. А сейчас — старая сгорбленная старуха. Рыжая. Василиса, дочь Вороны, директрисы детского дома. Я ненавидела её, ненавидела и её, и её маму.

До сих пор помню себя на коленях на соли. Удары по лицу... И за бедную маленькую сироту некому было заступиться, некому...

— Машка, пойдём!

Рыжая встала, а я ощутила характерный запах немытого тела и алкоголя. С трудом выдохнув амбре, открыла дверь.

Сев за стол, ещё раз внимательно посмотрела на Рыжую.

Помотала же её жизнь. Её мать тогда посадили, она хотела продать нас за границу, уже всё было готово, но в порту её и её сообщников задержали.

Мальчишек использовала как форточников, с цыганами делала бизнес, договорилась о воровстве, о попрошайничестве и девчонок малолетних проституток.

Это было страшно. Ворону ненавидели не только дети, Ворону ненавидел и весь персонал. Все хорошо знали, кто она...

Многие приличные люди ушли от неё, осталось одно отребье, которому не было дела, что с несчастными сиротами, что...

Смотря на Рыжую, вспоминаю, как она била меня ногами в душевой, как в мои красивые длинные волосы кидала жвачки. А её мать с презрением отвешивала мне звонкие оплеухи.

Ведь я была никто, несчастной сиротой.

Маленькая несчастная сирота, которой и пожаловаться некому, которую перевели в другой детский дом, и там было по-другому, к детям относились намного лучше, но это был не дом.

Я была одна, а ещё в моей памяти навсегда остался тот порт и сальный мерзкий взгляд одного из подручных Вороны, который всё норовил положить мне руку на колено в машине...

Страшно представить, что бы было со мной, не успей тогда ОМОН и отец Стаса. Именно так мы и познакомились, мне было четырнадцать. Родители Стаса приложили все усилия, чтобы забрать меня к себе, Стас на то время жил отдельно. Он мало интересовался, что там делают родители, а я, когда узнала, отнеслась спокойно.

Только я влюбилась. Влюбилась так сильно, что голову потеряла. Ни о чём думать не могла.

— Олеся Николаевна, нас из поликлиники к кардиологу отправили! Дочка не смогла!