Книга Мой кремень, страница 24 – Зоя Огнева

Осознание того, что её инновационный метод дает осечку, а она, возможно, подарила Руслану ложную, калечащую надежду, повергало её в отчаяние. Она понимала, что если Костров хоть на минуту усомнится в действенности её метода...

Это убьёт его.

Во время очередного интенсивного массажа по внутренней стороне бедра тело Руслана среагировало... непривычно. Мужская физиология, не подчиняющаяся поврежденному позвоночнику, сработала мгновенно и мощно. Плотный хлопок черных боксеров натянулся. У него встал. Большой и твердый бугор отчетливо проступил под тканью, красноречиво заявляя о голодном мужском желании.

Вера замерла.

Её пальцы на секунду застыли на его коже. Она опустила взгляд, мгновенно заметив эту бурную реакцию. Сердце ее предательски ускорило темп, но профессиональная этика и страх разрушить их хрупкое равновесие заставили её действовать осторожно.

Вера мягко отстранилась, убирая руки от его тела, поднялась на ноги отошла к столу.

Руслан, заметив, как она отпрянула, до хруста сжал челюсти. В его глазах полыхнула такая уничтожающая ярость на самого себя, что на лбу выступили крупные капли пота. Он почувствовал себя униженным.

Вера, заметив его запредельное состояние, попыталась успокоить, вернув голосу привычный докторский тон:

— Костров, расслабьтесь. Это абсолютно нормальная, здоровая физиологическая реакция взрослого мужчины. Это рефлекс автономной нервной системы. Спинной мозг заблокирован в двигательной части, но сосудистые центры живы. Это всё из-за массажа, из-за притока крови к органам малого таза. Это хороший знак, это значит...

— Заткнись, — рыкнул Костров, резко приподнимаясь на локтях. Его лицо побагровело, а серые глаза бешено сверкнули из-под намокшей челки. — Заткнись, Леонова. Не смей читать мне свои лекции сейчас.

— Руслан Сергеевич... — начала Вера, тяжело вздохнув, но он снова резко оборвал ее.

— Это не из-за твоего гребаного массажа, ясно? — его желваки опасно заходили на скулах. — Я хочу тебя, Леонова. Хочу жестко, прямо здесь, на этом полу. Хочу взять тебя так, чтобы ты кричала и стонала подо мной свое бесячее «Руслан Сергеевич»! Но я не могу себе этого позволить. Потому что я калека! Прикован к этой сраной каталке! И твоё сочувствие мне на хрен не сдалось!

Вера застыла, пораженная силой его откровенного, порочного признания.

— К черту всё, — выдохнул он, подтаскивая к себе кресло. Взгляд Руслана мгновенно потускнел. Он взобрался на коляску, стиснув зубы и двинулся прочь.

— Массаж не окончен, — бросила ему ровное в спину Вера.

— Плевать.

Входная дверь захлопнулась с оглушительным стуком.

В ту ночь над тайгой разразилась страшная гроза. Стены старой избы содрогались от грохота, а по стеклам хлестал ледяной, шквальный ливень.

Но ему стало действительно плевать.

На всё.

Внутри Кострова сорвало последние предохранители. Бессилие и уязвленное эго вырвались наружу лавой. С остервенелым рычанием он преодолел порог, умудрился самостоятельно, балансируя на грани падения, съехать по мокрому, скользкому от воды деревянному пандусу со ступенек крыльца и уехал со двора.

В объятия ледяной ночи.

Вера выбежала на крыльцо через минуту, но двор был пуст. Обливаясь холодным потом от ужаса, она бросилась за ним в темноту, ориентируясь по глубоким следам протекторов на размытой глине.