Книга Мой кремень, страница 25 – Зоя Огнева

Дождь мгновенно вымочил её до нитки, ветер швырял мокрые волосы в лицо, но она бежала по бездорожью, задыхаясь от паники. Она знала: если его мышцы сейчас переохладятся, начнется страшный, необратимый обратный процесс спазма сосудов и окончательная атрофия волокон.

Она настигла его уже на разбитой региональной трассе.

Одинокая, тонущая в потоках воды фигура виднелась на горизонте. Руслан, полностью мокрый, с налитыми кровью глазами, сквозь грозу и бьющие струи ливня яростно, на пределе сил упрямо катил на своем инвалидном кресле.

— Руслан, остановитесь! — Вера выскочила на дорогу, преграждая ему путь и хватаясь мокрыми руками за металлические поручни коляски. Вода стекала по её лицу, одежда прилипла к телу, голос срывался на крик из-за шума ветра. — Вы что делаете?! Немедленно назад! Будет опять обратный процесс! Этого нельзя допустить!

Костров резко затормозил.

Его дыхание было тяжелым и сиплым. Секунду он смотрел на неё сквозь стену дождя с такой дикой, уничтожающей яростью, что Вере на миг стало по-настоящему жутко. А в следующее мгновение его правая рука взлетела и мертвой хваткой перехватила Веру за запястье, с силой дернув на себя. Вера вскрикнула, теряя равновесие, и плашмя упала на колени полковнику.

Руслан горячей пятерней обхватил её лицо, фиксируя челюсть и грубо притягивая её голову к себе вплотную. Его пальцы врезались в её щеки, заставляя смотреть только на него. Он подался вперед, и его бешеное дыхание обожгло кожу.

— Ты лгунья, Вера, — с горечью простонал он ей в губы. Его серые глаза горели страшным огнем отчаяния и боли разочарования. — Ты всё это время лгала мне. Дала гребаную надежду, заставила пахать как проклятого, но ничего не получается. Думаешь, я кретин такой и не понимаю, что ты просчиталась? Я вижу тебя насквозь. Ты ведь уже поняла, что со мной всё кончено, но упрямо продолжаешь измываться своими бесполезными массажами и тренировками. Так деньги нужны? Сколько? Я заплачу втрое больше, только оставь меня в покое. Я не железный, Вера. Я человек, а не кролик подопытный. Признай уже свою ошибку и проваливай.

Его горячее дыхание обжигало её губы, глаза его заволокло такой дикой болью и открытой уязвимостью, что у Веры защемило сердце. Это был предел его прочности. Кремень, которого не смогли сломать не враги, ни пули, сейчас смотрел на нее полностью разрушенный собственной неоправдавшейся надеждой. Его серые глаза умоляли отпустить его обратно в безопасную, тихую тьму.

Вера перехватила его руку, медленно отводя от своего лица. Его дрожащие пальцы послушно отпустили. Он с болью прикрыл глаза и запрокинул голову к небу, которое вторило его душевной боли, извергая тонны воды на землю штормовым апокалипсисом.

Но Вера не позволила.

Она обхватила тонкими ладонями его лицо и страстно накрыла его губы своими губами.

Руслан замер всего на долю секунды, оглушенный поцелуем и вкусом ее губ. Дождь нещадно хлестал по их лицам, ледяные струи стекали за шиворот, но этот поцелуй мгновенно превратился в полыхающий пожар. Из груди Кострова вырвался рык голодного зверя, который наконец-то дорвался до своей желанной добычи. Его огромные ладони жестко впились в мокрые волосы Веры, намертво фиксируя затылок и прижали её к себе. Он ответил на поцелуй с сокрушительной страстью, которая копилась в нем весь этот проклятый месяц.