Книга Лекарство от одиночества, страница 72 – Юлия Резник

— Эля… Что случилось? — голос Бутенко становится более требовательным, такой тон не проигнорируешь, тем более что требовательности в нем ровно напополам с неприкрытым совсем беспокойством.

— Я сделала, как ты просил, — отбрасываю церемонии.

— Что?

— Я ушла от него.

— Ты серьезно?

— Более чем. Вот… Ищу квартиру. Думала у родителей отдышаться, но ты знаешь, какие они.

— Ты у них? Я за тобой заеду.

— Да ты что? Не надо, зачем?

— Уверена? А Мишка с тобой? Чем я могу помочь вам, Эля?

— Чем тут поможешь? — усмехаюсь горько. — Я… прости, не знаю, зачем это все рассказала. Голова кругом.

— Ты все правильно сделала. Дуй ко мне на квартиру. Я ключи привезу и похлопочу, чтобы с тобой заключили договор, когда мой закончится.

— Ты что, Жор? Кто оформит квартиру на простую медсестру?

— На Мухину же оформили.

— Она старшая.

— Она прыткая. Но и я не лыком шит. Давай, подъезжай. Минут сорок тебе хватит?

— Ну, слава богу! Я уже все на свете проклял. Вещи в багажнике?

Стряхиваю с себя странное оцепенение и киваю, не без труда выбираясь из машины. Гляжу в удаляющуюся широкую спину Георгия.

— А проклял почему?

— Потому что разрешил тебе одной ехать, — оборачивается тот. — Долго вас не было, думал, ты уже куда-то влетела. А все-таки, с голосом что? — ведет бровью.

— Осипла, — пожимаю плечами.

Отчего-то смутившись, открываю заднюю дверь, освобождаю Мишку от ремней и ставлю на узкий в выщерблинах тротуар. Голова кружится, и все очевидней становится, что простыла я капитально. Кажется, даже жар есть. Жар есть, а аптечки нет. Вот уж что я забрать не додумалась.

— Мама! Это тибе.

Моргнув, гляжу на зажатый в кулачке сына цветок. Здесь, во дворах сдаваемого в соцнайм жилья, благоустройства нет никакого. Но какие-то энтузиасты организовали клумбы в четырех автомобильных покрышках, блокирующих подъезд к крыльцу. Видно, Мишка решил, что ничего такого не будет, если он эти самые клумбы чуть проредит. Мой сын. Мой самый лучший мальчик. Закусив губу, сажусь на корточки и крепко обнимаю его маленькое крепенькое тельце. Вот ради кого я найду в себе силы преодолеть все, вообще все на свете.

— Какой заботливый малыш, — усмехается Бутенко, внимательно глядя на Мишку.

— Да… Спасибо, мой хороший. Мне очень приятно. Пойдем?

Так хочется со всем этим покончить и хоть чуть-чуть отдышаться. Этот день кажется бесконечным, хотя время только-только ползет к обеду.

Рассеянно наблюдаю за тем, как Бутенко подхватывает мои чемоданы.

— Пойду перепаркуюсь, а то весь проезд перегородила.

— Я сам все сделаю, Эля. Только открою вам дверь. Пойдем.

Командный голос шефа требует беспрекословного подчинения. Я и подчиняюсь, несмотря на то, что мне жутко неловко от того, что приходится опять его напрягать. В конце концов, он и так столько для меня сделал…

А Жорка, не замечая моего смущения, прикладывает к двери ключ от домофона и отходит чуть в сторону, пропуская меня вперед. Решительно захожу в подъезд. В одной моей руке — ладошка сына, в другой — подаренная им виола. Знакомо пахнет отсыревшей побелкой и кошками. И эти ароматы, как машина времени, переносят меня в тот день, когда я была здесь последний раз.

— Ч-черт! — тяну, резко остановившись.

— Что такое?

— Будем жить на одной площадке с Юркиной любовницей…