Книга Лекарство от одиночества, страница 84 – Юлия Резник

— Ты как? Хочешь чаю? Или еще чего-нибудь?

Чего я хочу, так это перестать вести себя как томная барышня из тургеневского романа. Бесит. Поэтому я трясу головой и подтягиваюсь на локтях, чтобы сесть. Для начала.

— Ничего не хочу. Можешь перестать изображать из себя заботливого папочку, я не беремена, — глядя куда угодно, но не на своего любовника, рублю я.

— С чего такая уверенность, если ты даже тест не делала? Ведь не делала?

— Нет, но, Жор, какие у нас шансы, ей богу?

— Высокие? — с нечитаемым выражением лица Георгий изгибает бровь. — Знаешь что? Ты полежи, а я схожу в аптеку.

Первый порыв — вскочить и перегородить Бутенко проход, давлю усилием воли. Я не ребенок, чтобы прятаться от проблем под одеялом. Правда, пока я ничего не знаю наверняка, еще остается шанс… И вот его убивать категорически не хочется. Просто потому что я не знаю, как жить, если окажется, что Георгий прав.

— Ты это специально сделал, да? Да?! Знал, что по-другому тебе ничего не светит? — ору я, сорвавшись от охватившего меня бессилия. Бутенко глядит в пол, играя желваками на щеках, разворачивается и уходит, бросив ровным голосом:

— Я быстро. Постарайся себя не накручивать.

В полном отчаянии валюсь на бок, сворачиваюсь в комок и позволяю себе разрыдаться. Кошмар какой-то. Этого не могло случиться. Мироздание не может быть настолько жестоким. А я? Я могу?! Это же надо было обвинить Жорку во всех грехах! Что ж я за сука такая? Ведь если так разобраться, моей вины в происходящем не меньше. Да что там! Если кто и виноват в том, что случилось, так я одна! И не мне судить, не мне обвинять и выносить приговоры. Тем более ему… Мужику, от которого я ничего кроме добра не видела. Которому принесла столько проблем, а он взвалил их на свои широкие плечи и потащил. Легко, будто играючи.

Мамочки, ну почему так? И почему так долго?

Гляжу на старомодные часы, а стрелки, будто увязнув в поднявшемся над городом мареве, замерли. На белой стенке колышутся тени и прыгают солнечные зайчики, танцуя на кончиках нервов. Звук открывающегося замка как выстрел. Сквозняк раздувает гардину парусом, омывает горящие щеки. Заставляю себя подняться и выйти в коридор.

— Вот. Три разных. Один даже срок показывает. Но мы и так его можем с точностью до дня высчитать.

Забирая у него пакет, отмечаю, что Жоркина рука дрожит. Прям как тогда, когда он меня ласкал. И это вообще взрывает мне голову. Потому что, если вдруг… Как я избавлюсь… Когда он так?

Закрываюсь в туалете. На нервах не так-то просто выдавить из себя хоть каплю. Все до предела затягивается. Наконец, дело сделано, и, ни минуты не сомневаясь, я беру тест, что определяет срок. Если надежды на то, что я не беремена, не останется, может еще остаться шанс на чудо? Ну, мало ли, вдруг? Вдруг это ребенок Юры, посланный нам в награду за все наши прежние мучения? Засекаю положенное количество секунд. Вынимаю. Жду. Нервы натянуты до предела. И по ним — шаги Бутенко за дверью.

Семь недель, которые показывает тест, превращают надежду в прах.

— Эля, ну что там?

Я всхлипываю, собирая мысли в кучу. Надо же что-то сказать… Он на это имеет право. Когда после ЭКО мой тест показал положительный результат, я сказала Юре банальные слова: поздравляю, папочка, и его глаза зажглись таким счастьем, что меня чуть не разорвало от ответных эмоций. А сейчас… Не знаю. Остается только удивляться тому, как меняются человеческие реакции в зависимости от обстоятельств. Если бы я забеременела от Юрки, прыгала бы до потолка, а тут хоть ложись и умирай.