Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 70 – Юлия Резник

— Я позвонил Юре. Помнишь Юру? Ну, с яхты? Он — хирург-травматолог от бога. Примет твою девочку.

Я не понимал, что он говорит, какого черта тормозит меня! Какой хирург? Доходило тяжело, как до жирафа.

— Слышишь? — встряхнул меня Шведов.

— Д-да. Да, Сем. Спасибо. Буду должен. Ты как тут вообще?

— Жену в свет вывел, — хмыкнул. — Типа, положительных эмоций набраться.

Жену? Разве они с Верой не разъехались? А, похер. Правда, сейчас на все похер. Я попрощался кивком и понесся дальше, игнорируя резь в груди. На ступенях бараны, несущие Есению, чуть не выронили носилки, и я разорался, как конченый псих. Куда только моя выдержка делась?

— Сюда нельзя! В карету посторонним не положено.

— Я не посторонний!

В глазах фельдшера мелькнуло недоверчивое узнавание.

— Понял, Артур Станиславыч. Проходите, конечно.

Надо было справиться, не нужна ли помощь остальным. Сделать для них все возможное. Но я не мог себя заставить отвлечься. Казалось, у нас с Сенькой на счету каждая секунда. Я вглядывался в ее мертвенно-бледное лицо, по которому скользили сине-красные всполохи скорых, и зверел.

— На секунду тебя нельзя отпустить… Ну что ж ты за беда-то такая?

Рядом врачиха пыталась поставить Есении капельницу.

— Можете фонариком подсветить? Темно, а у нее такие ручки тоненькие. Невозможно вену найти.

— У вас какое-нибудь одеяло есть? Она же совсем голая.

Одеяла в скорой не нашлось. Я снял пиджак, проклиная себя, что не додумался до этого раньше, накрыл Есению, а потом, не зная, чем занять дрожащие руки, взялся освобождать ее маленькие ножки от пуант. И пока она была рядом, я еще как-то держался. Невыносимо стало потом, когда за каталкой закрылась дверь приемного отделения. Какое-то время я сидел на неудобном стуле в «предбаннике». Новость о том, кто посетил их больницу, разнеслась с молниеносной скоростью. И уже очень скоро на столике передо мной нарисовались чашечка кофе и корзинка с печеньем — чем могли, как говорится…

— Девушка, вы мне лучше скажите, что с пострадавшей?

— Ее осматривают.

— И долго это еще будет продолжаться?

Не заорать стоило огромных усилий.

— Там непонятная ситуация. Но Юрий Игоревич обязательно разберется. Вы не переживайте. Он у нас — умничка. Лучше врача не найти.

— Ясно, — выдохнул я, прикрывая глаза и откидываясь затылком на стенку. — А покурить у вас здесь где-нибудь можно?

— Так на крылечке.

— Ну да. А сигареты где можно купить?

— Вот, если не побрезгуете ментоловыми.

Я открыл глаза. Покосился на протянутую мне пачку.

— Не побрезгую. Спасибо большое.

— Забирайте все, — вздохнула медсестричка. — У меня еще есть.

Я благодарно кивнул. Вышел за дверь, как и было предложено. Подкурил, прикрывая ладонью огонек обнаружившейся тут же, в пачке, зажигалки. А на второй затяжке вспомнил, что обещал Кате бросить. Катя… Позвонил ей, чтобы убедиться, что она благополучно добралась до дома, выслушал довольно сухой ответ и не менее сухой вопрос — собираюсь ли я домой возвращаться. Чуть не психанул на нее, чуть не сорвался. Буквально прикусил язык, чтобы не вывалить на Катю истерикой свою беспомощность.

— Я не могу ее бросить в таком состоянии.

— А меня, значит, можешь?

— Кать, ты же не умираешь, правда? Какого черта?

— Артур Станиславыч! Артур Станиславыч! — прервал наш разговор тоненький голосок.