Книга А я тебя да, страница 67 – Юлия Резник

— Ну, может, как-то неудачно. Я был сильным. Сейчас-сейчас. Постой, — говорил то ли ей, то ли себе, принуждая собраться. — Я Бутенко наберу, мы сразу к нему поедем.

— Мне же на работу.

— Позвони, скажи, что не выйдешь. Что, тебе замену не найдут?! — возмутился я, прикладывая телефон к уху. — Жор, привет. Шведов… Тут у нас какие-то траблы. Собираемся ехать к тебе. Ты на месте? Вер, он на месте. Давай быстренько собирайся.

Пока ситуация требовала от меня каких-то действий, я еще держался. Хуже стало, когда мы уселись на заднее сиденье машины, и я больше ничего не мог сделать — даже время поторопить. Сидел, не в силах пошевелиться — пленник собственного страха, и только кровь шумела в ушах.

— Сём…

Нечеловеческим усилием воли я повернулся к жене, заставив одеревеневшие мышцы подчиниться. Наши глаза встретились. Вера смотрела на меня так, будто один только мой взгляд мог ее исцелить.

— Все будет хорошо. Ты прав. Наверняка проблема выеденного яйца не стоит.

— Ага. Так и есть.

Я обнял жену за плечи и привлек к себе. На улице был декабрь месяц, а я чувствовал себя выброшенной на раскаленный песок медузой. Кожа горела. Казалось, меня вообще вот-вот не останется. Нужно было как-то остыть, остудить голову. Паника — последнее, что бы нам сейчас помогло. Но, кажется, я сожгу все вокруг себя, пусть только мне кто-то скажет, что болезнь вернулась. Что сделанного нами оказалось недостаточно. Пусть. Сука. Кто-то мне скажет.

Вера потянулась к моим губам. И мое тело откликнулось в тот же миг. Сердце забуксовало, как не справившаяся со своей задачей мясорубка. Видит бог, я не умел проигрывать…

— Люблю тебя. Так сильно люблю.

Мы целовались как безумные. Кусали губы. Проталкивали друг другу в рот языки, будто у нас было какое-то соревнование. Или план — нацеловаться впрок.

Бутенко встречал нас на парковке, расхаживая туда-сюда. Пожал мне руку, обнял Веру, махнул на крыльцо и велел рассказывать. К тому моменту, как мы поднялись на нужный этаж, Вера успела выложить ему на стол все карты.

— Ела?

— Нет. Не успела.

— Отлично. Тогда давай-ка ты на анализы, пока лаборатория работает. А потом ко мне на УЗИ.

Даже когда Вере делали операцию, я не ощущал такого бессилия, как теперь. Сидел на стульчике, сбрасывал вызовы, в изобилии поступающие на телефон, и тупо перед собой пялился. А в голове совсем уж какие-то дикие мысли рождались. Я то ли молился, что-то прося у бога, то ли, напротив, ругал его на чем свет стоит. В конце концов, за что он нас наказывал?! Нет, меня — ладно. Насчет меня, блядь, вообще никаких вопросов. Но так и давай, давай мне все кары небесные. Ей-то это за что? Если за то, что мы не смирились со своей участью и все же решились обзавестись ребенком в обход природы, так Вера тут ни при чем. И потому если все настолько серьезно, если вопрос и впрямь стоит: или/или… давай, забирай их… но не ее же, блядь, не её… Я без детей смогу, а без этой девочки… Вот пойду за ней, и что ты мне сделаешь?

— Значит, все нормально? — вернул меня в реальность голос Веры.

— Говорю же — просто лопнул сосуд. Так бывает. Ничего страшного. Сейчас вот опять по чуть-чуть кровит, но это потому, что я тебя потревожил.

— Сём… Сём, ты слышишь, что Георгий Борисыч говорит?

— Ага. Так это точно? — спросил я незнакомо дрожащим голосом.