Книга А я тебя да, страница 70 – Юлия Резник

— Мой… — с силой, оставляя засосы, втянула его бронзовую от загара кожу. — Мой, — повторила экзекуцию чуточку выше. И еще, и еще… Пока он стоически это терпел, дыша все надсаднее с каждой секундой. Поставив финальную точку — мощный красный засос под подбородком, я отстранилась, со священным ужасом пялясь на то, как на его коже наливаются оставленные мной знаки принадлежности.

— Довольна?

Я зачарованно повела головой. То ли соглашаясь, то ли нет… А Семен криво ухмыльнулся, подхватил меня под бедра и куда-то понес. И снова мы не отводили глаз. И снова в мозгу билось: «Боже, куда мы катимся? Что я вообще творю? Засосы эти… Детский сад какой-то. А дальше что? Посажу Семена на цепь?».

— Ух ты, — прервал мои мысли его восхищенный шепот. Шведов остановился у зеркала в спальне, чтобы полюбоваться на результат, и, кажется, остался вполне им довольным. — Круто. Выходит, я так тоже могу?

У меня поджались пальцы на ногах от этого вопроса.

— Если хочешь.

Семен мазнул по мне задумчивым взглядом и, осторожно поставив на пол, развернул к зеркалу. Тут же медленно склонился к моему плечу и, глядя в глаза, впился жестким ртом в кожу. Я затряслась, будто по мне прошел разряд тока. Вскрикнув, зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, мы были уже в кровати.

— Вот что ты со мной делаешь? Нам же нельзя.

А я и забыла… Обидно было до жути. Пусть в этот раз нам предписывали не слишком долгое воздержание, сейчас оно совершенно точно было некстати! Так некстати, что в глазах закипели слезы разочарования. Я спрятала лицо на груди мужа, удивляясь тому, что его сердце колотится в такт с моим — так же часто и надрывно.

Глупость какая. Чего я добилась? Он ведь так и не объяснился. Свели все к одному, и даже это не смогли закончить. Стоило этой мысли оформиться, как меня ошпарило новой порцией ревности.

— Ну что такое опять? — чутко уловил изменения в моем настроении Шведов.

— Если ты со мной из жалости, то не надо.

Смогла… Заставила себя таки озвучить то, что голодной псиной грызло мои кишки.

— Чего? Из жалости? Нет, ты, блядь, с дуба рухнула? Да я же, сука, чуть не подох сегодня. Да я чуть крышей не потек, и если бы не психолог, я бы…

— Если бы не… кто? — я медленно обернулась в момент, когда Шведов, похоже, решил подхватиться с кровати. — Так это ты с психологом говорил?

Ну нет… Этого не могло быть. Я глупо моргнула. Ну, где мой муж, а где — терапия, правда? Он из тех мужиков, кто будет умирать, но в жизни не обратится за помощью. Даже невозможно представить, что могло бы его на это сподвигнуть. Но ведь мне не послышалось. Он точно сказал «если бы не психолог»… В запале, конечно, еще бы он признался, но ведь в этом и заключалась вся ценность сказанного!

Так до конца и не сумев себя убедить, что это правда, подползла к мужу, перебирая коленями, и нерешительно, будто боясь спугнуть, обняла со спины за плечи. Он не стал скидывать мои руки — и слава богу. Вряд ли бы я нашла в себе смелость обнять его еще раз после всего, что наговорила, тогда как он (я все еще не могла в это поверить) переступил через собственное я, чтобы сохранить наш брак. Выходит, он для него вот так был важен? Выходит, он вот так меня любил?

— Сёма, я дура, да? — прошептала я, облизав запекшиеся губы. — Можешь не отвечать. Я уже и так поняла, — добавила, осыпая его рельефную спину поцелуями. — Ты, знаешь ли, тоже не особенно умный. Мог бы просто сказать. Так нет же… Это, типа, не круто, да? — смеялась я сквозь слезы. А внутри… Боже мой! Что со мной происходило внутри! С чем сравнить? С таянием ледников? С глобальным, блин, потеплением? С чем? — И вообще — ты сам виноват. Просила же — никаких тайн, — жаловалась и понимала, что ну не будет так, как я себе это придумала. Не такой он мужик. С моей стороны, по меньшей мере, нечестно требовать, чтобы он изменил себя, свою сущность, ведь полюбила-то я его как раз вот таким — себе на уме.