Книга Притворщик, страница 39 – Юлия Резник

Он с таким грохотом захлопывает за мной дверь машины, что я вздрагиваю. Бьет по газам, рвет вперед. Меня хватает ровно на пять минут этой сумасшедшей гонки.

— Стой! Остановись.

Матиас сжимает челюсти, отчего его подбородок еще больше выпячивается вперед. Резко тормозит. К счастью, я к этому готова и только поэтому не ловлю лбом удар о торпеду.

— Тебе так трудно было сказать «да»? Так, блядь, трудно?!

— Представь себе! Я не собираюсь лезть в происходящее. Потому что ни черта в этом не понимаю.

— Что тут понимать? Он не хочет бороться!

— Так, может, и не надо? Если он так решил?

Чем больше заводится Матиас, тем спокойней становлюсь я сама.

— Думаешь, тебе обломится больше после его смерти? – сощуривается новоявленный родственник.

— Тебе нужно успокоиться. Ты несешь бред. Который я отказываюсь слушать.

Тянусь, чтобы отстегнуть ремень, когда он хватает меня за руку.

— Чего ты хочешь? Сколько? За то, чтобы попросить его вернуться к лечению?

Мне становится душно. Даже приходится несколько раз сглотнуть, прежде чем выговорить:

— Знаешь что? Только отчаяние, в котором ты, судя по всему, находишься, не дает мне съездить тебе по роже. Отпусти! – я в смятении дергаю рукой, но хватка на моем запястье не ослабевает. – Ты эгоист! Избалованный идиот! Никак не можешь понять, что это только ему решать? Думаешь лишь о себе! А то, что отцу, может, больно, плохо, что тупо надоело… В твою голову не приходит?!

Матиас обжигает меня колючим взглядом. С усилием берет себя в руки, выпускает мое запястье и очень медленно выезжает на трассу. Молчим почти до самого аэропорта, но напряжение в салоне ни капли не ослабевает. И самое дурацкое в этом всем то, что мне, несмотря ни на что, хочется объясниться. Хочется, чтобы он меня понял. Чтобы я не выглядела в его глазах холодной, неспособной на чувства сукой.

— Мне жаль, Матиас. Я понимаю, что ты его любишь и…

— А ты нет, – не дает мне договорить.

— Это не моя вина.

— Ну да, – ухмыляется с претензией.

— Мне надо было соврать?

Матиас долго молчит, отвлекаясь на оформление талона, позволяющего въехать на территорию аэропорта. Потом паркуется. И тут бы мне выйти, но я отчего-то сижу, будто пришпиленная к креслу его отчаянием.

— Ты, кажется, спешила. Подожду тебя здесь.

Точно. Отстегиваю злосчастный ремень и выхожу из машины. На входе в аэропорт длинная змейка. Немудрено, что когда я нахожу Сашку, тот уже на приличном взводе.

— Извини, – покаянно бормочу я. – Тяжелая ночь.

Практически тут же диктор объявляет по громкой связи, что посадка на Сашкин рейс началась. В толпе мы даже не можем нормально попрощаться. Поцелуй, и тот выходит смазанным. Сашка наклоняется, я тянусь вверх, и по итогу мы бестолково сталкиваемся носами. Ловлю себя на том, что мне хочется в него вцепиться и никуда не отпускать. Он как будто единственный якорь, который держит меня в неожиданно разбушевавшемся океане жизни.

— Пап? – выскакиваю из-за стола. – А ты чего тут делаешь?

Из моего кабинета буквально только что вышел мужик, чьи образцы спермы перепутали в нашей лаборатории, и я, как вы понимаете, совсем не планировал посвящать отца в случившееся. Зачем ему лишние волнения? Впрочем, как и разочарования. Во мне… Или сожаления о том, что он доверил мне свое дело.