Книга Притворщик, страница 81 – Юлия Резник

— Не могу.

— Я так себе повод, да? – хмыкает горько. И так странно это все, вчера мы вместе эту горечь напрочь вытравили, а сегодня она, изменив состав, опять все отравляет.

— Дело не в этом. Ты очень хороший.

Просто ты не любишь меня. А я вдруг поняла, что стою чего-то большего. Сколько можно? Сколько можно прятаться и бояться?

— Но ты не останешься.

— Нет.

— К корейчонку поедешь?

— Я же не спрашиваю тебя, поедешь ли ты к невесте.

Замолкаем. Оба устремляем взгляды к проходящему мимо контейнеровозу. Болит. Очень болит. Но на душе светло.

— Матиас! Боже мой, я уже полчаса тебя ищу! – раздается за спиной звенящий голос Марианны.

— О, привет, – отмирает тот. – А ты что здесь делаешь?

— Решила, что тебе не нужно быть сейчас одному. Но ты и не один…

Ревнивые нотки в голосе – вскользь, но очень отчетливо. Чтобы не усугублять, торопливо поднимаюсь.

— Я уже ухожу. Нужно собрать чемодан к отлету. Не грусти.

Сжимаю широкое плечо Мата и быстро возвращаюсь в дом. Здесь мне точно больше нечего делать. Марта что-то там говорила про завещание, которое вступит в силу через полгода, но клиники отец при жизни переоформил на сына, а остальное… да неважно. Вообще неважно. Потому что с долей в бизнесе я бы заимела кучу волокиты, ну а с деньгами все проще.

Проводить себя запрещаю. Вот так. Говорю, что это будет лишне совершенно. Долгие проводы – горькие слезы. Но Матиас упирается. И тогда я, теряя на этом кучу денег, меняю билет. Вместо двух пересадок теперь три. Время в дороге увеличивается на десять часов. Но и это вообще неважно. Только бы избавить нас от дурацкой прощальной сцены, которая смотрится хорошо лишь в дешевых мелодрамах. И все равно, разве это не смешно, потом озираюсь по сторонам, не теряя надежды, что он каким-то чудом узнает, что я все переиграла, и примчится. На контроле так нервничаю, что меня мурыжат едва ли не полчаса.

— Девушка! Проходите, – сотрудник погранслужбы швыряет мне в окно паспорт. – Не задерживайте очередь.

Я в последний раз оглядываюсь и прохожу в коридор, из которого обратной дороги нет. Кино есть кино, да… Жаль, что в жизни так не бывает. Безумно-безумно жаль.

Не послушав моих возражений, Сашка приезжает встречать меня в аэропорт. Зорким глазом выцепив мой силуэт в толпе, бросается наперерез, размахивая поднятым над головой букетом.

— Жесть, Ань. Просто жесть. Выглядишь ужасно…

А обнимает так, будто я мисс мира. Нет сил отстраниться. Я летела… Господи, сколько я летела? Растерянно осматриваюсь по сторонам. Может, и лучше, что я не одна. Еще неизвестно, как бы я в таком состоянии домой добралась.

— Слушай, давай уж поедем, – вяло выпутываюсь из крепких объятий Кима. – Я на ногах не стою.

— Ага. Только чемодан дай.

Отдаю безропотно. Влившись в пеструю толпу, выходим. Сашка ловит такси, заталкивает мое барахло в багажник и падает рядом на заднее сиденье.

— Все же надо было мне прилететь. Зря ты меня отговорила, – резюмирует он, еще раз хмуро меня оглядев.

— Ты бы измучился и ничем мне не помог, – зеваю я.

— Но я был бы рядом.

— Что уж теперь? Все позади.

— Уверена? Выглядишь очень подавленно.

— У меня умер отец, Саш. Я пролетела через весь мир. Странно, если бы я бодряком смотрелась.

— Просто я волнуюсь.

И с этим надо что-то делать… Обязательно. Как только я отдохну. Гоню от себя мысль о предстоящем расставании с Сашкой, но это не так-то просто. В голове поселяются и ни на шаг не отступают тревоги о каких-то совершенно земных вещах. Я думаю о том, что, скорей всего, мне придется искать квартиру, делить совместно нажитое с парнем, который до сих пор думает, что у нас все хорошо… А потом привыкать жить одной, честно себе сказав: «Пока, Ань, так. Пока ты – одинокая девушка. Такое случается. Это ни в коем случае не делает тебя ущербной. И никак не характеризует тебя как личность. Просто очередной этап. Тысячи женщин сталкиваются с безответной любовью. И тысячи мужчин. Невелико дело. Будет и на твоей улице праздник. Потому что ты этого достойна. Но для этого нужно набраться мужества и перестать цепляться за безопасность привычной жизни и присутствующего в ней мужчину».