Книга Девочка в подарок, страница 44 – Юлия Резник

Арс смеется, разгадав Манюнин план остановиться на самой безопасной части тела.

— Уши? Дай-ка я разгляжу их как следует.

— Вот, пожалуйста. – Маня вертит головой.

— Уши ничего, да. Когда я кусаю мочку, ты ежишься. Вот смотри! – осторожно прикусывает. – Видишь?

— Вижу.

— Твои мурашки – мои любимые звери.

— Ты исправляешься прямо на глазах! – восхищается Марфа, прижав кулачки к груди. И такая она хорошенькая, что Брагин глаз от нее оторвать не может. Так и смотрят друг на друга, пока улыбки медленно тают на губах.

— Значит, комплиментов достаточно?

— Пока да. Тут хоть бы эти переварить.

— И что теперь? Кино?

— И пицца! Я жутко проголодалась. Сделаешь заказ? А я пока выберу, что посмотреть.

— Надеюсь, не мультики, – бурчит Брага.

— Надейся, – мстительно замечает Манюня.

К телефону Арс идет, улыбаясь во весь рот.

— Мань, а ты какую пиццу любишь?

— Да что ж такое-то? Ты делаешь успехи!

— Серьезно?

— Угу. До этого тебе даже в голову не приходило спросить, чего я хочу.

— Правда? Как некрасиво с моей стороны.

— А я о чем?

— Только знаешь, тут есть небольшая несостыковочка. Помнится, когда ты заказывала обед, то тоже ничего у меня не спрашивала.

— Это потому что про тебя все ясно и так. Ты хищник, а значит, мясоед.

— А ты?

— А я люблю пиццу Маргариту. И тебя, конечно.

Маня переворачивается на живот, подтаскивает ноут, видно, чтобы таки найти фильм, а Брага еще некоторое время стоит неподвижно и смотрит на нее, открыв рот. О том, что «люблю» Марфы относится к их давнему уговору, он вспоминает почему-то не сразу.

Несмотря на опасения Арсения, фильм она выбирает хороший. Но смотрят они его все ж не в постели, а на подушках, разбросанных у камина. И это очень хорошо… Просто лежать вот так, с рычанием поглощая пиццу из Манюниных рук и попутно игриво прихватывая губами ее тонкие пальчики, перепачканные соусом. Кто-то, возможно, скажет, что это редкая дурь. Но, во-первых, идите в пеший тур со своим мнением, а во-вторых, когда ему было дурачиться, как не теперь? В детстве? Так того у Браги не было толком... И вообще он же хищник, блин. Надо соответствовать.

— О чем задумалась? – на ушко, а пальцами в волосы. Они у Мани цвета спелой пшеницы. Красивые.

— Над темой нового выпуска.

Обидно. Сам Брага ни о чем, кроме Мани, думать не может.

— И какие варианты?

— Причины перехода к прямохождению. Новые теории.

— Боюсь, я и в старых не силен.

— Ну, вообще считается, что прямохождению способствовала острая необходимость освободить руки. Например, чтобы нести детеныша, который уже не мог удерживать себя сам, хватаясь за материнскую шерсть, или чтобы, например, отбиваться дубиной от каких-нибудь саблезубых тигров.

— Звучит разумно.

— Точно. Вот только близкое общение с тобой наводит меня на совершенно другие мысли.

— Правда? – восхищается Брага. – И на какие же?

— Возможно, дубина могла понадобиться, чтобы отбиваться от озабоченных типов вроде тебя. Ты ж меня ни на секунду не оставляешь в покое!

— Это все потому, что кое-кто утверждал, будто после секса девушке нужно особенное отношение!

— А-а-а, так вот этим всем рукоблудием ты просто выражаешь свое особенное отношение ко мне?

— Фи! Такая умная, а что есть рукоблудие, не знаешь. Я же тебя трогаю, а не себя, Мань… Хотя, когда мы перепробуем все другие способы, можно попробовать и этот. Даже хорошо, что ты о нем вспомнила. Я с радостью понаблюдаю за тем, как ты сама себя ласка…