Книга Девочка в подарок, страница 47 – Юлия Резник

— А ты – параноик! Тоже вопрос, как дотянул до пятого десятка, не померев от инфаркта в молодости.

— Я?! Ну… ладно. Что с тебя взять? Ты не в себе. А вы какого черта стоите? – Это уже охране. – Я же сказал – давайте сюда врача. – Стаскивает с нее один ботинок, берется за другой.

— А я сказала, не надо мне никаких врачей! Сейчас ноги попарю, и все будет нормально.

Брага набирает полные легкие воздуха. Выдыхает. В конце концов, ничего нового не произошло. Он и без того знал, что Маня немного отбитая.

— Ладно. Оставьте нас. И этого урода прихватите. Глаза бы мои на него не смотрели.

— Принц не урод! И он останется здесь, потому что ты обещал мне его забрать, а не отдать кому-то.

Арс выдает очередную порцию мата.

— Черт с тобой! Оставьте нас.

Штаны с нее тоже надо снять. Не делать же этого при посторонних…

— Что тебе гиббон.

— Как ты меня назвала?

— Никак.

— Ты назвала меня гиббоном?

— Ну, те тоже орут, дай боже. Правда, в их случае в этом есть хоть какой-то смысл. Насколько гиббона слышно, настолько и простираются его владения. А вот чего рычишь ты – вообще непонятно.

Как она даже в такой момент умудрилась вставить идиотскую лекцию?!

— Встань!

У Арса руки заледенели еще на этапе снятия с нее ботинок. Так что со штанами приходится повозиться. Те липнут к телу и ни в какую не хотят слазить. Брагин рычит, чертыхается. Глаза Мани начинают влажно блестеть…

— Ну, ты чего?

— Ничего! А ты чего на меня злишься? Я не могла бросить Принца на произвол судьбы! Он же… мой. Я должна его защищать. Вот ты бы… ты бы бросил на верную гибель того, кого считаешь своим?

В голосе Мани звучат праведный гнев и слезы. Он поначалу концентрируется на этом. Смысл слов доходит до Арса потом. И бьет под дых…

— Нет. Не бросил бы. Ты права. Подними руки.

— Там ничего не намокло. – Капризничает и куксится. Обидел он ее, сам того не желая, обидел…

— В баню одетой пойдешь? Давай, не упрямься, – это было сказано уже совсем по-другому. Даже с нежностью. И со снисхождением, конечно, которого, впрочем, было немного.

— И ты раздевайся. Тоже ведь замерз, – вздыхает Маня. – Посмотри, вон, руки какие красные! Ужас. – Подносит к лицу и застывает так, прижав его ледяную руку к своей щеке. А ему ведь так, с ней, ни черта не холодно. У него внутри термоядерная реакция. Он пы-ла-ет. – Так мы пойдем?

— Угу, – сипит Арсений. – Пойдем. Но на полноценный жар не рассчитывай. Баня, наверное, еще и не нагрелась толком.

Брагин раздевает Маню, заталкивает в парилку, а уже после раздевается сам. От греха, как говорится, подальше. Когда он возвращается, Маня располагается на нижней полке попой кверху. Ну, ведь нарывается, а? – мелькает искушающая мыслишка. А тут ведь еще как на грех – березовый веник в ведерке. Бери, да отхаживай, сколько душенька пожелает. Руки прямо чешутся, но куда это годится? Арсений понимает, что ему нужно немного остыть, поэтому вместо того, чтобы сесть возле Мани, берет специальный половник и льет на раскаленные камни воду. Жар опаляет кожу.

— Ты на меня до сих пор злишься?

— Нет.

— Так я и поверила.

— Не злюсь. Но выпороть тебя мне все равно хочется.

— Им? – Маня кивает в сторону распаренного веника.

— Ну… им тоже можно, да, – усмехается Брага и все же садится рядом. Легкие горят, напитывая изнутри ароматами трав, дерева и соли.