Книга Мой папа - плейбой, страница 32 – Юлия Резник

— Не называй меня этим дурацким именем! — огрызнулся он.

— Ну, да. Ты теперь Боо-о-о, — с придыханием протянула Рита и по-идиотски захлопала ресницами, пародируя недавно увиденную в одном из многочисленных роликов подстилку Связерского.

Кажется, ей здорово удалось передать энергетику персонажа. Нерв на щеке Богдана дернулся. Он хотел что-то сказать, но, не оставив ему шанса, Рита, развернувшись на пятках, взмыла вверх по ступеням. Её щеки пылали, а то, что ей, наконец, удалось уесть Богдана, не принесло желаемого результата. Рита думала, что почувствует себя отомщенной. А на деле… она не ощущала ничего, кроме стыда. Да, ей было стыдно за ту женщину, в которую её превращал Связерский. Рите хотелось вернуть себе былую легкость, но её злость и обида были слишком сильны и лишь подпитывались в его обществе.

Рита зашла в спальню сына и осторожно присела на край кровати. Коснулась пальцами его выглядывающей из-под простыни стопы. Вытянутой и узкой, как у Связерского. Марик только родился, а уже стало понятно, что она будет такой…

Нет, к черту! Нельзя так. В конце концов, Богдан подарил ей самое ценное, что есть в ее жизни. А его предательство сделало Риту сильной. Вряд ли бы из нее вышло что-то толковое, забери он ее с собой. В лучшем случае была бы его комнатной собачонкой, которой тот изменял бы направо, налево… А теперь она молодая мать взрослого парня, владелица довольно успешного бизнеса, самодостаточная во всех отношениях женщина, на которую просто нахлынули воспоминания о первой любви, и которой вдруг показалось, будто от нее еще что-то осталось.

Рита провела ладонями по лицу, стряхивая с себя нагатив и, почувствовав взгляд Богдана, обернулась. Ничего не говоря, еще раз провела по длинной ноге сына и поплелась к двери.

— Вот видишь. Ничего с ним не случилось. Дрыхнет без задних ног.

— Угу. Ты… извини, что я на тебя набросилась, — неожиданно для себя пробормотала Рита. — У него сейчас сложный период, и я очень за него боюсь.

— И ты извини за то, что я наплел… Пит… он, правда, бабник. А ты очень красивая, Рита.

Рита проглотила образовавшийся в горле ком и чуть качнула головой:

— Спасибо, — а потом, не оглядываясь, пересекла коридор и скрылась за дверями отведенной для нее спальни. Сбрасывая на ходу вещи, прошла в большую ванную комнату. Щелкнула застежкой лифчика, сняв тот со вздохом наслаждения, захлопнула дверь и… вскрикнула, закрывая тяжелую грудь ладонями:

— Какого черта ты здесь забыл?!

— Прости… Тут осталось мое обезболивающее, — не отводя вмиг окрашенных похотью глаз, просипел Связерский, взмахнув у нее перед носом коробочкой с лекарством, — я думал, что успею его забрать, пока ты переоденешься.

— Забирай свои таблетки и выметайся!

Богдан качнул головой, хмыкнул безрадостно и неторопливо вышел из ванной через смежную дверь. Опустив отяжелевшие веки, Рита прислонилась к прохладной отделанной мрамором стене. Она еще даже не включала кран, но воздух стал слишком густым, будто горячая вода паровала здесь не одну минуту. Марго задыхалась. Мягкие розовые соски сжались и превратились в тугие горошины. Между ног выступила влага. Даже спустя столько лет её тело откликалось на Богдана, как по команде.

Проклятье!

Бежать! Бежать от него, куда глаза глядят!