Онлайн книга «Мой папа - плейбой»
|
— Руку. Поломал руку… Ты что, не смотрела игру?! В последнем периоде этот сраный Макдермонд запутался в собственных паршивых ногах и завалил на лед нас обоих! Вот так это и случилось. — Постой. Кто поломал руку? — насторожилась Рита. — Я! Кто ж еще?! Говорю ведь — в последнем периоде Макдермонд… — Какой, на хрен, Макдермонд, Связерский?! — зашипела Маргарита в трубку. — Ты хочешь сказать, что будешь на собственной свадьбе с поломанной рукой?! Мало мне твоих фингалов? — А вот это обидно, — притворно возмутился Богдан, — вообще-то я надеялся, что ты меня пожалеешь. Рита подперла спиной стенку в коридоре и уже хотела было выдать очередную колкость, за которыми она по привычке прятала свои истинные чувства, но в последний момент передумала. Вздохнула тяжело и прошептала: — Я переживаю, малыш. Очень… Сильно болит? — Да нет! Мне Машка больное место уже раз пять поцеловала. Самая действенная анестезия! — А она случайно не может сделать так, чтобы косточки срослись, и ты влез в тот чудный костюмчик от Тома Форда? — улыбнулась Рита сквозь слезы. В последнее время она стала очень чувствительной и слезливой. А тут еще столько поводов поплакать! Она не влезает в платье. Бо не влезает в смокинг… Необходимые для украшения зала цветы не находятся в нужном оттенке. А на острове, где они должны были провести медовый месяц, случилось наводнение. Хоть вообще все отменяй, к чертовой бабушке! Всхлипнула. — Эй… Детка? Все хорошо? — Нет! Все плохо, вообще хуже некуда! Рита уселась на подоконник и вытерла потекший нос. Они поженились с Богданом еще в феврале. Расписались в одном из ЗАГСов, отметили это дело на даче в присутствии самых близких. Бо надел ей свое кольцо, которое из-за размера камня мог видеть, наверное, и в Вашингтоне, и которое теперь никак не снималось с опухших пальцев… Они поторопились расписаться для того, чтобы им с Марком было проще оформить американские визы. А вот положенное Богдану по статусу торжество запланировали на июнь. И вот теперь все пошло псу под хвост. Рита всхлипнула еще громче. — Девушка, у вас все в порядке? Марго кивнула головой и, тронутая заботой постороннего человека, опять заплакала. — Эй… Солнышко, ну, что случилось? Ты не хочешь оставлять фирму на Игоря, да? Боишься начинать заново? — Ничего я не боюсь! Просто это не так-то и просто. Другой климат, другая почва и растения… Мне придется учиться по новой! Ненадолго в трубке установилась тишина. А потом Богдан пробормотал: — Слушай, а может, это и лучше, что ты не сразу с головой в новое дело, а? — Это еще почему? — Ну… Может, ты сначала в декрете посидишь, как все нормальные люди? Осмотришься, освоишься, отстреляешься и тогда уж… того. — Отстреляюсь? — шмыгнула носом. — Эээ… ну, ты ведь хотела бы еще ребенка? Я так очень хочу. Может быть… — Что? — Может быть, мы кого-нибудь родим, а? — выпалил Связерский и замер. Рита достала салфетку и совсем некультурно высморкалась. Часто-часто заморгала, чтобы не разреветься в голос. — Ты больной! — возмутилась она. — Кто говорит о таких вещах по телефону?! — Оу, ну… я подумал, что тут такого, раз уж разговор зашел… — Думать — это не про тебя, Связерский, — съязвила Рита и насуплено свела брови. — Так ты уверен, что действительно этого хочешь? У нас уже есть Марк, и Машка… — Очень! Очень хочу! — Что ж. Это в значительной мере облегчает нам жизнь, потому что я вроде как уже… — Что? — На третьем месяце, Бодя! Чтоб ты провалился. И снова пауза. Длинная, звенящая, напряженная. Обнажающая все ее страхи и боль. Если бы это было возможно — Рита бы вообще не стала ему ничего говорить! Так сильно она боялась реакции мужа. — Детка… — Я знаю, что мы не планировали! Но ты сам виноват! Не нужно было ко мне приставать по пять раз на день, и… вообще! Презервативами надо пользоваться, если не хочешь, чтобы… чтобы… — Эй… Может, ты дашь мне вставить хоть слово? — Вставляй! — Ты больная! — взревел Богдан. — Что?! — Кто о таком говорит по телефону?! Думать — это не про тебя, да, Связерская?! — продолжал орать ее муж. Рита ухмыльнулась. Отвела трубку подальше от уха и беззаботно качнула ногой. Слезы высохли, а тревога отступила. Теперь уже навсегда. — Почему ты молчишь?! Я же тут сейчас с ума сойду! Ты что себе вообще думаешь?! — Думаю, что люблю тебя. Очень. Конец. |