Книга Не по сценарию, страница 81 – Юлия Резник

— Если ты, конечно, не передумаешь разводиться.

— Я похож на идиота? – хмурится Худяков.

— Нет. Но в жизни порой случаются самые удивительные вещи.

— Ты имеешь в виду наш брак? Она залетела. Обманом. Потом потеряла ребенка. Я мог бы еще многое рассказать, но не стану. Чем бы ни закончилась наша история, я сам это допустил. Переводить стрелки – недостойное мужика занятие, прости, Асия.

— С чего ты решил, что я жду оправданий? Мой вопрос был вызван исключительно беспокойством о сыне. Если ты планируешь с ним видеться, я должна понимать, что за люди находятся в твоем окружении.

— Если? – переспрашивает Худяков, пригвождая меня к полу тяжелым взглядом. Признаться, мне даже становится немного совестно. Прозвучало это так, будто я сомневалась, что ему нужен наш ребенок.

— Ну, ты пока не делился со мной своими планами.

— Думал, тут и так все понятно. Я так понимаю, ты записала его на свою фамилию?

— Да, – настороженно отвечаю я.

— Я хотел бы это исправить. А отчество у него есть? Как он вообще записан в документах? Что с гражданством?

— Оно у него двойное. И в том свидетельстве, что предусматривает отчество, он Владиславович.

— Спасибо, – напряженно замечает Влад и вдруг весь подбирается. Заглядываю ему за спину.

— Арчи! Ты почему не спишь?

Артур пожимает тощими плечиками и, сладко зевнув, уверенно семенит к Худякову:

— Хай. Ам Артур, – представляется на английском. – Энд ху ар ю? Даз ит херт? (С английского: Привет, я Артур. А кто ты? Тебе больно?).

Перехватываю маленькую ручку, до того как Арчи успевает воткнуть палец в центр наливающегося на груди Худякова фингала. На Влада страшно смотреть… Кажется, нам все же придется ехать в больницу. У него вот-вот случится инфаркт.

— Ноу, ам…

— Арчи, Владу удобнее будет говорить с тобой на русском.

— А. Привет. Так тебе больно? – мгновенно переключается сын, взбираясь мне на руки.

— Совсем немного.

— У меня тоже есть синяк, – зевает во весь рот, мостясь головкой у меня на груди. Целую сына в макушку, не отводя глаз от его отца. Под ребрами бабахает так, что я тупо боюсь, как бы сердце не выпало нам под ноги.

— Ты весь в синяках, Арчи. Просто стихийное бедствие, а не ребенок.

— Что такое стихийное бедствие?

— Ураган, например. Это когда ветер такой сильный, что валит даже большие деревья. Или землетрясение. Это…

— Когда земля трясется? – догадывается сынок.

— Все ты знаешь, – улыбаюсь, задыхаясь от нежности.

— Когда я бегаю, трясется посуда в буфете.

— И я трясусь. Ведь только и жду, что ты опять расшибешь лоб.

— Так не жди, – предлагает Артур, заставляя нас с Владом расхохотаться.

— Ты чего подхватился-то, юморист? Пить хочешь? Или в туалет?

— На море!

— Рано еще. Поспишь еще чуть-чуть, и тогда. Точно не хочешь водички?

— Нет.

— Тогда беги в кровать. Я сейчас приду, тебя уложу.

— Пока, Влад, – бормочет Артур, на ходу засыпая.

— Пока, сынок.

Вот и как это пережить?

— Я пойду. Тебе тоже надо отдыхать, – сипит Худяков, когда в доме стихает шлепанье босых пяток по полу. – Пап!

Худяков-старший показывается из гостиной. Тут нет дверей, возможно, они с матерью слышали часть нашего разговора. Не знаю. Смотрит он как-то странно. Впрочем, учитывая обстоятельства, вряд ли я могла рассчитывать на одобрение. Он определенно осуждает меня за то, что я так долго скрывала от них Артура.