Книга Что-то между нами, страница 54 – Юлия Резник

— Еще как. Ты вообще видел, сколько мне таблеток приходится пить? Уверена, они и мертвого бы оживили, – киваю, а потом вдруг решаю чуточку похулиганить. – Ты что будешь делать? Тереть сыр или резать помидоры?

Как я и предполагала, лицо Воинова удивленно вытягивается. Мне ужасно нравится выводить этого мужчину на несвойственные ему эмоции. Его реакции рассказывают о нем гораздо больше, чем все остальное.

— Это не мужская работа, – фыркает Роберт, но в противовес собственным же словам закатывает рукава.

— Точно. Поэтому на вот. Почисти лук.

ГЛАВА 16

Музыка гремит так громко, что ее слышно еще на подъезде. Откладываю бумаги в сторону и, встряхнув головой, сладко зеваю.

— Что происходит?

— Похоже на вечеринку.

Да. Похоже… Только вечеринки мне и не хватало после двух недель в командировке. Тело ломит от усталости. Глаза слезятся от недосыпа. А жрать хочется до того сильно, что уже мутит. Я так и не выкроил времени, чтобы поесть в дороге.

— Интересно, по какому случаю.

Степан пожимает плечами. Логично. Откуда ему знать, если даже меня не посчитали нужным поставить в известность о готовящемся мероприятии.

Подъездная дорожка вся заставлена. Машины брошены кое-как. Кто-то даже не посчитал нужным прижаться к обочине и встал, перегородив дальнейший проезд.

— Стой, Степ. Ты здесь не проедешь, не щемись. Пройдусь.

— Роберт Константиныч, завтра переобуться надо – снег. Утром на Ровере поедем, не проблема?

Снег? Задираю голову к черному небу, а там и правда танцуют одинокие снежинки.

— Да уж какие проблемы? Переобувайся.

Протискиваюсь к крыльцу. Снег седеет кое-где, под бордюрами. Но если так продолжится и дальше – к утру насыплет. Жаль цветы, буйствующие на клумбах. Они стали еще прекраснее в своей предсмертной агонии. Притормаживаю, вдыхая терпкий аромат хризантем, прелых листьев и… конопли.

— Вы тут че, охренели?! Ну-ка быстро бычкуйте все, – взлетаю по ступенькам к молодежи, оккупирующей крыльцо. – И валите с глаз, пока я ментов не вызвал.

Бешенство тлеет в груди и вырывается на волю клубами пара.

— Эй, дядя ты кто такой? – ухмыляется один из укурков.

— Да ты че, Алекс! Это же Воинов…

Дальше не слушаю. Прикладываю трубку к уху.

— Михалыч, я охране на хера плачу? Какого черта у меня на крыльце какие-то наркоманы?! Вы тут охуели все, или что?

— Так ведь Тамара Васильевна дала разрешение…

— На что дала?! Ты в себе вообще? Две минуты у вас, чтобы разогнать всех к чертовой матери!

Толкаю дверь. Обхожу комнаты в поисках своих. Милка стоит у барной стойки, сплошь заставленной дорогим бухлом, и о чем-то переговаривается с белобрысым парнем. Диджей сводит треки чуть поодаль. Басы бьют в пол. Мой диван сдвинут к окну, чтобы освободить место для желающих потанцевать. На драгоценном ковре валяются скомканные салфетки и какой-то мусор. Подхожу к Милке, но та до того увлечена беседой, что в упор меня не замечает.

— Закругляйтесь, – цежу я, обхватив ее локоток.

— Папа? – Глаза дочери панически расширяются. – Привет. А мы тебя не ждали.

— Я вижу. Сворачивай балаган. Наркоту, если она есть, на стол.

— Ну какая наркота, пап? Это просто вечеринка.

— Я все сказал. У тебя пять минут. Вот это все… убрать.

— Завтра придет уборщица! – губы Милки начинают дрожать. Она в отчаянии озирается по сторонам, а увидев того, кого хотела, вдруг опять оживляется: – Мам, ну хоть ты ему скажи!