Книга Что, если?, страница 25 – Юлия Резник

— Миску я ему и за свои куплю, да, Волк? Эй! Фу!

— Он мне сейчас сожрет кресло!

— Не преувеличивай.

— Я не оставлю его здесь. Хочешь в магазин – шуруйте вместе. Ты глянь, он уже прокусил!

— Да где?

— Вот. Смотри. Его зубы отпечатались.

— Лучше ты смотри. За дорогой! А в магазин можешь и сам сходить, я за ним пригляну. На, вот список и карточка…

Юра отсутствует долго. Волк успевает обнюхать Иману с ног до головы, когда тот, наконец, показывается с четырьмя огромными пакетами. Имана отмечает, что миску Юра выбрал весьма странного кислотно-розового цвета. Она не в курсе, что таким образом ее напарник мстит щенку за покоцанное кресло. Потому что она так же не в курсе, что в мире простых людей розовый считается девчоночьим цветом. Это не вызывает в ней никакого противоречия. Как, впрочем, и в Волке. Собаки вообще по-другому видят цвета. Но Юра этого не знает и выглядит страшно довольным собой и своей шалостью. Он уверен, что и поводок, и ошейник у Волка максимально унизительных для любого приличного пса расцветок, и чувствует себя отмщенным.

Имана утыкается в телефон, на который приходит СМС о списании средств. Присвистывает. Косится на Волка.

— А ты дорогая штучка, – вздыхает она. Пес презрительно ведет кожаным носом и демонстративно отворачивается к окну. А со временем засыпает.

— Укачало, – комментирует Юра. – Хорошо хоть не наблевал.

С этим не поспоришь. Имана и не пытается. Возвращаются засветло. Все же март. И хоть здесь еще зима, и все белое-белое, день в значительной мере прибавил. Имана много думает о том, что непоправимое случится совсем уже скоро. Потому что в ее видениях снег и не думал таять.

Пес открывает глаза. Настороженно осматривается.

— Что сидишь? Пойдем, посмотришь свои владения.

На поводке идти Волк ни в какую не хочет. И все бы хорошо, это тоже можно было бы переломить, наверное, вот только Имана понимает зверя как никто другой. Ей самой на поводке некомфортно. И толку, что он у них разный.

— Рядом тогда иди, – замечает тихо. Какое-то время Волк следует команде. Ровно до тех пор, пока не замечает оккупировавших раскидистый куст трясогузок. И вот уже летит кто куда. Волк – вперед, птицы – с воплями в разные стороны.

— Фу, Волк. Рядом.

— Что, Малышка? Не слушается? – смеется кто-то из парней. – А Михалыч предупреждал. Что делать будешь? Он же его выставит при первом же косяке.

Отмахнувшись от них, как от настырной таежной мошки, Имана опять хватает зверя за холку и оттаскивает в сторону.

— Что? Ты с ними поиграть хотел? Поиграем. Ты только слушайся, понял?

— Нет, Волк. Ни за что. Ты не будешь со мной спать. Как ты вообще пробрался в мою комнату?

Чертыхнувшись про себя, Глухов вжимается спиной в стену. Здесь достаточно темно, чтобы никак себя не выдать. Другое дело, что свехразвитый нюх собаки может стать для него проблемой.

— Да что с тобой?! Нет. Ты идешь в вольер. И будешь спать в будке.

В ответ на тихий голос девчонки пес громко и недовольно рычит. Герман очень спешит. Если бы не это, он бы с удовольствием понаблюдал за попытками Иманы приручить дикого зверя, но время стремительно уходит. Его ждут. А ведь еще надо незаметно вернуться.

Имана оттягивает пса дальше вглубь территории, где для него организовали вольер. В тот же момент Глухов отлепляется от стены и тенью скользит дальше. К воротам, а потом и за них.