Книга Хорошая девочка, страница 78 – Юлия Резник

Но какой там послушай! Она же вообще ничего не слышит. Вцепилась в мой свитер побелевшими пальцами и, кажется, сама того не осознавая, с претензией толкает меня в грудь.

— Я тебе не разрешаю!

— А я тебя не спрашиваю. Я на твоей стороне, помнишь? Что бы ни случилось.

Проклятье. Черте что! Такой интимный разговор, да на глазах у всех. Стираю большими пальцами слезы, повисшие на ее длинных ресницах. Вглядываюсь в глаза, делая ей безмолвное внушение. Ну что ревешь? Ты вообще, что себе думала? Я так, языком чешу? Нет, Сара. Нет. Мужик сказал — мужик сделал. И нет тут никакого подвига. Да и вообще, ты, блин, что, вообще меня не слышишь?

— Серенький… — шепчет как-то жалостно.

— Сар, ну это же самый-самый крайний вариант.

— Кто сказал, что мне нужны такие жертвы? Не сможем меня отмазать — буду отдуваться сам, — бурчит Дава.

— Много ты понимаешь! — подает голос Майя Ефимовна. — Сара, тебе его увозить надо.

— К-куда? — округляет глаза та. И да, меня тоже, блин, это интересует. Куда его увозить.

— В Израиль. Все стихнет — вернетесь. Нет — репатриируетесь, и все. Леня Либерман как раз занимается этими вопросами.

Чего? Какой, на хрен, репатриируетесь? В полнейшем шоке бегаю взглядом от своей пока еще не тещи к пока еще не жене и просто сатанею.

— Мы категорически против этого варианта! — вставляет свои пять копеек теперь уже моя мать. — Если ваш мальчик не даст показаний, Сергей так и останется под ударом.

— С вашими связями? Не смешите, — закатывает глаза Майя Ефимовна. — Скорее крайним останется Дава.

— Никто. Не. Останется. Крайним.

Головы всех присутствующих синхронно поворачиваются к тому, кто молчал все это время — Сариному отцу.

— Нас, кажется, не представили? — хмыкает моя мать.

— Георгий Картозия. Отец Сары.

— Татьяна Ивановна Бекетова.

— Очень приятно.

— Взаимно. И почему же, Георгий, вы так уверены, что в этой ситуации не будет крайних?

— Потому что он знает, кто это сделал, — устало растирает виски мать Сары.

— Чего? Пап… Пап, это что, был ты?

— Ну почему же сразу он? У таких, как твой папаня, на этот случай есть куча шестерок. Я права, Георгий, чтоб тебе пусто было, Картозия?

— Сереж, — дергает меня за рукав мать, — в каком смысле «у таких, как ее папаня»?

— Понятия не имею.

— Господин Картозия — личность, весьма известная в определенных кругах, — язвит Майя Ефимовна.

— Господи, женщина, мы будем при всех это обсуждать? — с холодной усмешкой интересуется мой будущий тесть.

— Сар, ты что-нибудь понимаешь? — шепчу той на ушко, не упустив возможности втянуть в себя полные легкие ее обалденного аромата.

— К сожалению.

— А подробней?

Утаскиваю свою девочку подальше от остальных. Мне порядком надоел этот дурдом.

— Мой отец… кто-то вроде криминального авторитета.

— Серьезно? — выпучиваю глаза, не зная, плакать мне или смеяться. Это ж надо. Теща — прокурор. Тесть — криминальный авторитет. Все интереснее и интереснее.

— Мама говорит, что он — вор в законе. Я не очень разбираюсь в этом всем…

— Охренеть.

— Да уж. Только ты не думай, что я это хотела от тебя скрыть.

— А что тут скрывать?

— В смысле, что? Мой отец — гребаный Аль Капоне!

На эмоциях Сара почти кричит. На нас оборачиваются все присутствующие в комнате. Вот тебе и поговорили без свидетелей. М-да. Георгий Николаевич мрачнеет лицом, но никак не комментирует слов дочери.