Книга Осколки, страница 26 – Юлия Резник

— Ой, да зачем? Места в ручной клади совсем мало. Ничего и так не вмещается, — возмущалась Агата, разглядывая предусмотрительно собранное в кучку барахло.

— Как это — зачем? Мало ли что случится? Где ты будешь искать аптеку среди ночи?

Почему среди ночи, Агата не уточнила, и аптечку послушно взяла. Хотя, наверное, с таблетками путешествовали разве что люди возраста Люсеньки Львовны, хроники, ну или мамашки с детьми. Она так точно раньше этим не утруждалась. Максимум могла кинуть в сумку таблетки от мигрени и «Пантенол» на случай солнечного ожога. А тут был весь набор. Даже блистер с антибиотиками. Людмила Львовна постаралась на славу.

Наконец, неказистая дверь в туалет открылась.

Илья вышел чуть более бледный, чем обычно. И менее спесивый на вид. Эк его в туалете потрепало! Чтобы не улыбнуться, нервируя его ещё больше, Агата закусила щёку. И только после помахала рукой, привлекая его внимание.

— Ну, как ты?

— Хочешь подробностей? — буркнул Илья.

— Нет. — Агату передернуло. — Давай без них. Вроде и так понятно. На вот, выпей. Ты руки вымыл?

— Конечно! За кого ты меня принимаешь? За какого-нибудь засранца?

Агата прикусила щёку сильней, но это не помогло. Она сначала забавно хрюкнула, а потом, увидев изменившееся лицо Стужина, когда тот понял, что ляпнул, захохотала в голос.

— Вот, значит, как?

— Не обижайся, — попросила Агата, с трудом взяв себя в руки. — Сам понимаешь — это правда смешно.

— Ну, если ты любишь туалетный юмор... Да, конечно, — Илья сощурился.

— Да ладно тебе! Не злись. Я вообще чего спросила? На вот таблетку, выпей.

— Это ещё зачем?

— Затем, что у нас на очереди ещё Ташкентское метро и дворец князя Романовых. И я сильно сомневаюсь, что специально к твоему приезду вагоны метрополитена оборудовали туалетами.

Илья смерил Агату надменным взглядом и всё же протянул ей ладонь. Большую такую, мужицкую. С камушками мозолей от железяк, которые он, наверное, тягал, чтобы поддерживать форму. Агата знала, какие твёрдые эти мозоли на ощупь. Ведь уже несколько раз (Агата не знала, как так получалось) они ходили с ним, держась за руки. И было в этом что-то ужасно трогательное и забытое.

Отгоняя от себя странную, необъяснимую по отношению к чужому, в общем-то, человеку нежность, Агата выдавила сначала одну таблетку, а потом добавила к ней и вторую.

— Для надёжности, — пояснила она.

— Чем ты меня хоть кормишь? А то мало ли.

Ну вот, если он снова стал до неё докапываться, значит, будет жить.

— Думаешь, отравлю?

— Опоишь!

— С какой, интересно, целью?

Илья отправил таблетки в рот, запил остатками сока, тем самым давая понять, что все им озвученные страхи, разумеется, притянуты за уши, а на деле ничего он не боится. И, конечно же, говорит не всерьёз, так, треплется, чтобы отвлечь от случившегося с ним казуса. Что ж, ей это знакомо, как никому другому.

— С целью домогательств, например.

— Мечтай, — фыркнула Агата. — Ты мне и трезвый-то не очень нужен. Ой, только посмотри на часы! Мы уже опаздываем! Вдруг без нас уехали?

— И что? Возьмём такси.

— Нет, я хочу продолжить экскурсию. Пойдём.

В метро, которое в Ташкенте являлось отдельной заслуживающей внимания достопримечательностью, они попали в самый час пик. Народу было — тьма, еле протолкнулись в вагон. Агата стояла зажатая между потным взмыленным дедушкой и Ильёй, который даже после долгого дня пах просто умопомрачительно. Ехать было всего две станции, но Агате они показались вечностью. В толкучке Илья прижимался к ней так сильно, что в какой-то момент её тело стало откликаться на эту близость. И его, надо заметить, тоже. Не ощутить этого, стоя так близко, было нельзя. Агата кусала губы и смотрела куда-то в район шеи Стужина.