Книга Осколки, страница 48 – Юлия Резник

— Что-то вроде того. Поговорим за завтраком.

Родители вели себя очень загадочно. Агата недоумённо пожала плечами и двинулась вслед за матерью.

Кухня была едва ли не главной комнатой в доме. А может, и главной. Добротные деревянные шкафчики, дубовый неподъёмный буфет, и большой овальный стол между двух окошек, на котором в вазе стояли полевые цветы, блюдо с пирожками, накрытое кружевной салфеткой, и вазочка с папиным любимым клубничным джемом.

— Чем-нибудь помочь?

— Нет. Тебе кофе сварить?

— Лучше чай.

— Остался прошлогодний липовый, будешь?

Обычно размеренная, сейчас Оливия как-то уж очень суетилась.

— Оливка, сядь! Не мельтеши. Ты когда волнуешься, становишься совершенно невыносимой, — возмутился отец, забирая у матери жестяную банку с индийским слоном, в которой они с допотопных времён хранили травяной сбор, что каждый год собирали по весне своими руками.

— И по какому поводу волнение?

— Твоей матери предложили работу.

— Вот как? — Агата напряглась, потому что у её матери, в общем-то, была работа — в одном из лучших вузов страны. — А где?

— В Мюнхене.

На кружевную скатерть со звоном опустилась чашка. Агата вскинула взгляд:

— И?

— И я согласилась. Учитывая все обстоятельства.

Агата сглотнула. Так, ладно. Это ведь не конец света, да? В глубине души она понимала, что такое развитие событий вполне вероятно. Ну не могла её мать, доктор социологических наук, продолжать научную карьеру там, где всё делалось для того, чтобы эту науку уничтожить. Но Агата какого-то чёрта всё равно продолжала надеяться, что этого не случится. Потому что если кто и любил эту страну больше её самой, то это — её родители. Они не могли уехать. Они даже в голодные девяностые не уезжали!

— Согласилась… - эхом повторила Агата. — И ты, пап? Ты тоже поедешь?

— Конечно. А то ведь уведут, Агатик, твою маму. За ней глаз да глаз нужен.

— Ну что ты такое говоришь, Отар? Язык без костей.

Мать ласково причесала волосы отца длинными наманикюренными пальчиками. Они познакомились, когда отцу было сорок два, а ей двадцать пять. Юная умница и красавица, Оливия как раз защищала диссертацию, умудрённый сединами отец — активно преподавал. Если верить папеньке, любовь сразила его наповал буквально с первого взгляда. Он тут же сделал предложение. Она — не задумываясь, согласилась. И хотя многие к этому браку относились со скепсисом (ну ещё бы, тут с какой стороны ни посмотри — мезальянс, хорошая и чистая девушка и взрослый мужик с репутацией отъявленного бабника), всё у них сложилось так, что лучше и не придумаешь.

— Почему это сразу — без костей? Когда у тебя молоденькая жена — ухо надо держать востро.

— Мне пятьдесят три, сумасшедший!

— Вот-вот, говорю ж — молодуха.

Отар поймал ручку жены и поцеловал. Та раскраснелась. Агата, которая привыкла к подобным нежностям до того, что обычно их просто не замечала, в этот раз напряглась не на шутку.

— Так эти коробки в библиотеке…

— Семейный архив. Отец давно его начал собирать. А теперь вот думаем, как его вывезти.

— Зачем его вывозить? Вы же собираетесь вернуться, не так ли? — и снова её взгляд метнулся от матери к отцу и, не найдя в их глазах подтверждения, обратно. — Не так ли? — повторила чуть громче, не сумев скрыть подступающей к горлу истерики.