Книга Осколки, страница 49 – Юлия Резник

— Мы были бы рады. Но ситуация такова, что это вовсе не от нас зависит.

— Тебе угрожали?!

— Скажем так, мне дали понять, что люди с моей точкой зрения здесь лишние, — голос матери дрогнул. — И намекнули, что при случае мне не помогут даже заслуги твоего отца.

— Да уж как они помогут, если даже мне какой-то урод пытался закрыть рот?!

— Какой урод? — просипела Агата.

— Какой-то прихлебатель оттуда, — отец ударил пудовым кулаком по столу и закатил глаза. Агата вздрогнула.

— Отарчик, ты так не волнуйся, пожалуйста. — Оливия Генриховна вновь вскочила, метнулась к аптечке, что хранилась в шкафчике, достала какие-то таблетки.

— Прекрати мне их всё время совать! — возмутился отец.

— Тебе нельзя волноваться! Вот, выпей, — парировала мать и пояснила специально для Агаты, надеясь, наверное, ту успокоить: — После того звонка отцу пришлось вызывать «скорую».

— Оливка!

— А мне вы почему не позвонили?

Голос Агаты звучал растерянно. Ей казалось, что она попала в какую-то параллельную реальность. Ту реальность, которой просто не могло быть. Точнее, так она чувствовала себя вот уже почти два месяца, и всё, что ей ещё хоть как-то позволяло держаться — корни. Мама и папа, к которым можно было прибежать, когда плохо, лечь тихонько им на колени, как в детстве, обнять. Неизменные, как время, как окружающие пейзажи, мама и папа… А теперь и они, как перекати-поле, сорвались куда-то.

— Ну, зачем ещё и тебя пугать да расстраивать?

— И правда. Мы же чужие люди!

— Не чужие! В том-то и дело. Перестань себя накручивать, Агатик. Успокойся. Мы всего-то в Берлин.

— По нынешней жизни с таким же успехом вы могли и на Марс податься!

— Ты преувеличиваешь. Долгосрочная виза у тебя есть. Да, на дорогу уйдёт чуть больше времени, но это не критично.

— Не критично, — Агата опустилась на стул, пригладила наэлектризовавшиеся от скопившегося напряжения волосы. Каждый раз, как только ей начинало казаться, что она нащупала какую-никакую почву под ногами, Агату вновь вышвыривало в невесомость. У неё не было понимания, как ей теперь держаться. И за счёт чего.

— Я ещё могу остаться. Если мы тебе так нужны, — тихо заметила мама, переглянувшись с отцом. Агату всегда восхищало то, что они умеют без слов с ним разговаривать. Может, если бы самой Агате было с кем вот так молча говорить, было бы легче. А так — казалось, ещё чуть-чуть, и запнувшееся сердце остановится вовсе.

— Ещё как можем! Нас этим выродкам не запугать!

Как же хотелось с этим согласиться! Как невыносимо хотелось.

— Нет. Нет, что вы. Извините мою реакцию. Просто всё очень неожиданно… Хотя почему так, непонятно, правда? — Агата горько засмеялась.

— Агата…

— Вы всё правильно делаете. Ни в коем случае нельзя упускать такую возможность, мама. Пап, а ты, может, тоже решишь дать какой-нибудь мастер-класс? Тебя же звали! Вот и поезжайте. Встряхнётесь.

Даже в невесомости, в которой она пребывала, одно из немногого было понятно — родителями нельзя рисковать. Ни её мать, ни её отец не смогут остаться в стороне от происходящих событий. Агата очень хорошо понимала, пусть они и не договаривали, что не будь поступившие им угрозы в самом деле серьёзными, они ни за что не решились бы на такой отчаянный шаг… И если теперь она их не поддержит, её несгибаемые родители просто сломаются. Или, что гораздо более вероятно, сломают их.