Книга Осколки, страница 5 – Юлия Резник

— Ты шутишь? — Стужин свёл брови в линию.

— В том-то и дело, что нет. В самой низшей точке. Прикинь? Сегодня приходил в офис, ныл, что всё потерял. Ну и тебя крыл — ты бы слышал.

— Идиот. Я же ему говорил, что это игра вдолгую. И то, что вкладывать можно только свободные деньги, которые не жаль потерять.

— А он, очевидно, услышал то, что хотел.

— Что поделать? От дурной головы и ногам покоя нету.

— Молодой человек, отключите телефон или переведите в авиарежим, мы уже взлетаем, — склонившись к самому уху Ильи, строго повторила стюардесса.

— Конечно. Ну всё, Мих, давай.

Илья сунул телефон в карман. Для этого пришлось проявить чудеса гибкости — сиденья в экономе были так близко приставлены друг к другу, что если бы он уличил авиакомпанию в пытках, запросто бы мог выиграть дело и стрясти компенсацию за моральный ущерб. На кого, интересно, ориентировались проектировщики при создании этой консервной банки? На карликов?

И без того хреновое настроение упало ещё на пару делений. Особенно когда Илья, наконец, справившись, поймал на себе строгий взгляд соседки. Ну и чего она на него пялится? Не понимает, что ли, что ему ноги некуда деть? Тут же вспомнился вопрос, который он ей так и не задал. Машинально растерев отвратительно рыжее пятно на груди, Илья язвительно заметил:

— Значит, извиняться тебя не учили?

— Почему же?

— Ну, ты же не хочешь извиняться за то, что меня уделала.

— Ты сам на меня натолкнулся. А всё почему?

— Почему?

— Конечно же, потому, что ты опять хотел влезть без очереди.

— Да я же в самом хвосте стоял! — возмутился Стужин, хотя где-то в глубине души понимал, что вёл себя и впрямь не лучшим образом. Но что уж теперь? В той ситуации, что он оказался, было трудно оставаться адекватным человеком. В последние месяцы вся его прежняя жизнь перевернулась вверх дном, и он пытался, он честно пытался, но до сих пор не мог нащупать почвы под ногами, а потому злился, кажется, на всё на свете и рычал, как угодивший в капкан зверь.

— Нет, ты бросился мне наперерез. Так что это, — тонкий длинный наманикюренный пальчик ткнул Илье в грудь, прямо в центр отвратительного расползающегося пятна, — кара небесная.

— Как по мне — для кары небесной слабовато.

— Вот, значит, как?

— Конечно. Ни грома тебе, ни молнии. Ни прочих спецэффектов. Однозначно провидение здесь ни при чём, — со знанием дела заключил Стужин.

— Непогода могла бы сорвать наш рейс, и тогда бы пострадали невинные люди, — на полном серьёзе парировала девица. Не глядя на неё, Илья улыбнулся.

— А может, просто всё ещё впереди? И мы попадём в грозу прямо в небе?

В этот момент сидящая наискосок от них женщина резко обернулась и с ужасом уставилась на Илью.

— Не переживайте. Даже если по самолету ударит молния, он выдержит. Может, конечно, наблюдаться незначительная тряска, или там, повреждения корпуса, может даже произойти порча радио- и электрооборудования, но это ничего, оно на борту дублируется, — поспешил успокоить дамочку Стужин, но та почему-то его словами не прониклась. И побелела еще больше. Буквально до синевы.

— Ты — псих! — воскликнула соседка и ткнула Илью локтем под рёбра.

— Я сказал чистую правду.

— Кому она сейчас нужна?! Ну, вот за что мне это? И так ведь боюсь летать, а тут ещё ты.

— Попроси, чтобы тебя отсадили. Да, кстати, как тебя зовут? Мы до сих пор не познакомились, непорядок.