Онлайн книга «Непохожие»
|
Отодвигаю свой кофе подальше от разложенного на столе плана коммуналки. Здесь восемь комнат, по четыре по разные стороны от огромного коридора, два санузла и просторная кухня в торце… Заманчиво. Мишель, опять же, она понравилась. Нарушая размеренный ход мыслей, вновь звонит телефон. С экрана на меня смотрит жена. В скором, надеюсь, бывшая. На фото Наталья выглядит как белокурый непорочный ангел. Это даже удивительно, насколько её идеальный фасад не соответствует гнилому содержанию. — Да… Слушаю. — Что… с… моей… картой? — С твоей? Я не знаю. А одну из своих ненужных я, кажется, вчера аннулировал. — Какой же ты козёл, Казак! Это были мои деньги! Мои… Я их заработала! — Чем, прости? — Тем, что терпела тебя целых пятнадцать лет! Ложилась под тебя, озабоченного урода! И дочь тебе родила, может, ты забыл?! А потом таскалась с ней по врачам и реабилитационным центрам… О, эту песню я слышал много раз. Ничего нового. — У тебя всё? — Ты не можешь лишить меня моей жизни! — Жизни — нет. Что ты, Наташ, мы же цивилизованные люди. А вот отлучить тебя от кормушки мне вполне по силам. Ты сама настояла на том, чтобы подписать брачный контракт. — Так хотел папа! Я была юной и ни черта не соображала! — Кто ж знал, что с тех пор всё настолько изменится, правда? И тут мне действительно надо сказать большое спасибо тестю. Когда мы поженились с Натальей, я был студентом без гроша в кармане, а она — избалованной дочкой чиновника средней руки, довольно прочно сидящего на государственных потоках. Тесть опасался, как бы я не наложил лапу на те активы, что он переписал на Наташку, заметая следы… Вот и заставил нас подписать брачный контракт. С тех пор и впрямь многое изменилось. Наташкины активы были проданы. А потом мой тесть погорел на крупной взятке. Его судили, дали срок, естественно, конфисковав всё, что у него было. А я за это время поднялся. Сделал имя в определённых кругах, разбогател и обрёл влияние. — Я подам на тебя в суд! — Это всегда пожалуйста… — Я уничтожу твою репутацию! С тобой не захочет работать ни один приличный человек! — Мне уже бояться? А я-то думаю, чего ты звонишь… — Все узнают, что ты из себя представляешь! — Пожалуйста. Ни в чём себе не отказывай. У тебя ещё что-нибудь? — Да пошёл ты! — бросает напоследок моя «любимая» жёнушка и отключается. В ухо льются гудки. Откладываю телефон, а потом, не выдержав, со всей дури бахаю кулаком по столу. Может быть, я и впрямь законченный урод. Но я действительно не понимаю, какого хрена эта избалованная сучка решила, будто я ей что-то должен. Пока я, как дурной, пахал, та ложилась за моей спиной едва ли не под каждого вхожего в наш дом мужика. Вот почему, собственно, дом я ей всё-таки оставил. — Ой! Вскидываю взгляд. Мишель стоит, придерживаясь за дверь. Интересно, как долго? — Что? — Это мама звонила, да? — Угу. Мама… — я выбираюсь из-за стола, подхожу ближе. Сажусь на корточки, чтобы быть с дочкой на одном уровне. — Ты по ней скучаешь? — Немножко, — отвечает Мишель слишком торопливо, чтобы это могло быть правдой. Твою ж мать! За грудиной тянет привычное чувство вины. Но чёрта с два оно возьмёт надо мной верх. Я и так ради дочки терпел непозволительно долго. Больше просто нет сил. У меня неприятие на физическом уровне. По типу того, как человеческий организм отторгает плохо подобранный донорский орган. — А она совсем-совсем не хочет меня видеть? |