Книга Непохожие, страница 34 – Юлия Резник

— Ну, какая она Мишель? Какая она Мише-е-ель?! Кале-е-е-ека…

Расставляю по сторонам руки, чуть сгибаю ноги в коленях и ловлю упавшую мне в руки малышку. Мишка совершенно бесстрашная. Знает, что я всегда её подхвачу. Это доверие, которое у кого-то напрочь вышибает дух, а кого-то просто до чертей пугает осознанием своей ответственности перед маленьким хрупким человечком.

— Привет! Ты чего долго?!

— Соскучилась?

— Нет! — невинно хлопает ресничками мелкая хитрюга.

— Нет?! — рычу я. Мишка пятится назад, я наступаю… И тогда дочка с визгом срывается с места, будто и впрямь думает, что сможет от меня убежать. Хватаю её, подбрасываю. Мишель захлёбывается смехом. Из кухни на шум приходит Галина Сергеевна. Убеждается, что у нас всё хорошо, качает головой.

— Ужин накрывать?

— Нет, я съем эту сладкую попрыгунью!

— И не съешь! И не съешь! Я невкусная!

— Да уж. Моя запечённая свиная рулька точно повкусней будет. А у нашей Мишки можно разве что косточки обглодать… — смеётся домработница.

— Ну и ладно. Зато я не толстая. А когда выпрямится глаз — вообще стану красоткой!

Переглядываемся с Галиной Сергеевной. М-да… Мишка меньше суток провела в компании матери, и вы только её послушайте!

— Ты и так красотка. Пойдём, положишь мне поесть.

Мишель радостно качает головой. Она любит, когда ей поручают какие-то ответственные задачи. Как взрослой. Или здоровой… Рулька по-пражски удалась. С удовольствием ем, с чуть меньшим — слушаю доклад о том, как прошёл день Мишель с мамой. Нет, я её не ревную к бывшей жене, как это обычно бывает. Дело вообще в другом. В том, что, сама того не замечая или не понимая в силу скудоумия, какой эффект производит её болтовня на дочь, Наталья вбивает в Мишель комплексы, с которыми мне потом приходится бороться.

— Мама сказала, что меня ни за что не возьмут в профессиональный балет, но я могу заниматься для… — Мишка хмурит светлые бровки, — …для укрепления здоровья.

Чертыхаюсь про себя. Вот же курица! Наверное, когда раздавали мозги, моя бывшая жёнушка стояла в очереди за сиськами.

— Ну, знаешь, говорят, для человека с головой нет ничего невозможного.

Номер вроде прокатывает. Мишель веселеет. Я не знаю, насколько правильно я поступаю, лелея её мечты. Которые, да, наверное, всё же неосуществимы. Но я также не понимаю, как можно сказать ребёнку, мол, нет, эта история не про тебя. Я хочу, чтобы мечты моей дочери были смелыми и амбициозными.

Следующие несколько дней проходят в бесконечных делах, встречах и подготовке документов. Работы столько, что головы некогда поднять. Меня это даже радует. Нет времени на глупости вроде мыслей о Нелли. Хотя они нет-нет да и возвращаются. В основном, когда я уже в постели. Тактика «с глаз долой — из сердца вон» в моем случае не очень-то срабатывает. Может, всё дело в том, что она всё равно стоит перед глазами, как живая. Точней, сидит… Оседлав мои бёдра.

— Чёрт! — откладываю очки. Может, пришла пора мне её навестить? Или, зайдя через главреда, поинтересоваться, как продвигается наша статья. Интересно, Нелли вообще в курсе, что совсем скоро я стану её соседом? Хотел бы я увидеть, как она отреагирует, узнав об этом.

Отвлекая меня от раздумий, звонит телефон. Я настороженно замираю. Это уже рефлекс. Когда у тебя больной ребёнок, каждый такой звонок — испытание для нервов.