Книга Непохожие, страница 35 – Юлия Резник

— Да, Георгий Иваныч? Что-то случилось?

— Вы, главное, не волнуйтесь, с Мишель всё хорошо.

Начало так себе, прямо скажем.

— Тогда что произошло?

— У нас её сопровождающей стало плохо.

— Галине Сергеевне? — туплю.

— Да. Давление скакнуло, пришлось даже скорую вызывать. Я вообще к чему? Мишель-то одна осталась.

— Я за ней приеду, — бросаю в трубку и, вскочив с кресла, снимаю висящий на спинке пиджак. — Она в порядке?

— Да. Она немного переживала за Галину Сергеевну, но нам удалось её убедить, что с ней не случилось ничего страшного. А потом она и вовсе переключилась на эту, знаете, журналистку…

— Какую ещё, мать её, журналистку?

— Которая пишет статью про фонд. Постойте, меня заверили, что вы в курсе!..

— Да, но… Я не позволял третировать мою дочь!

— Третировать? Нет, что вы. Они беседуют о чём-то своём, девчачьем. Мишель показывает гимнастические залы и массажные кабинеты… Болтает она без умолку, это да. Но Нелли, кажется, совсем не возражает.

Ещё бы она возражала! Нелли о таком сюрпризе, наверное, даже мечтать не могла. Срываюсь с места, по ходу дела набирая водителя. Местечко для реабилитационного центра я искал поближе к собственному офису, но поскольку ценник на землю в центре оказался слишком кусачим, пришлось пересмотреть план. Ехать в лучшем случае минут двадцать. А если по пробкам, то и все сорок. А если по сильным пробкам, то и час, и два… Да за это время Нелли выпытает у Мишель всё что угодно!

— Саш, прибавь газу, какого чёрта плетемся?

— Строго по правилам, Андрей Владимирович. И так выжимаю максимум.

Что тут скажешь? Нет, нарушай? Я юрист вообще-то. Поэтому мне остается лишь сильней сжимать челюсти, так что в висках начинает ломить. Закрыв глаза, откидываюсь на подголовник. Медитация дыхания не помогает. В дороге до того себя накручиваю, что в центр влетаю наэлектризованный донельзя. Люди шарахаются.

— Где Мишель?

— Во втором зале…

Ураганом проношусь по коридору. Толкаю дверь. И замечаю премилую картину. Наши физиотерапевты занимаются с маленькими пациентами, а Мишка с Нелли им в этом всячески мешают.

— Вот так его нужно потянуть!

— Ты прямо все упражнения знаешь! – улыбается Нелли.

— Я в свое время прошла весь курс, – задирает нос Мишка и резко меняет тему: - А ты колешь ботокс?

— Я? – изумляется такому вопросу журналистка, машинально касаясь пальцами лица.

— Ну, да. Моя мама колет ботокс, чтобы быть красивой. И мне тоже кололи.

— И тебе тоже для красоты? – поддразнивает Мишель Нелли. Та морщит нос и хохочет, прикрыв розовые губки ладошкой.

— Не-а, чтобы снять мышечный спазм. Ты разве не знала, что ботокс придумали как раз для этого?

— Да, что-то такое слышала… – Нелли закусывает щеку и улыбается, погладив Мишку по волосам. Я замираю, удивленным тем, как эта нежная теплая улыбка меняет ее лицо. Черт! Да она настоящий хамелеон, какой только облик не примет, чтобы усыпить бдительность. Вон, уже даже я поплыл. Что уж говорить о дочке.

— Какого черта вы здесь забыли? – рявкаю я, шагая вперед.

Нелли

— Андрей Владимирович? Здравствуйте. Не думала вас здесь встретить. — Я напоследок провожу по волосам болтающей со мной малышки пальцами и, не глядя на Казака, встаю с пола.

— Папа, папочка! — захлёбывается восторгом Мишель. Я могла бы соврать, что не поняла, с кем болтаю, но зачем? У неё довольно редкое имя. А я не сделала ничего плохого, что могло бы хоть как-то объяснить неприкрытую грубость её отца. Вон, стоит, только дым из ушей не валит.