Книга Непохожие, страница 85 – Юлия Резник

Учитывая это всё, непонятно, почему я так долго противился тому, что подсознательно давно уже принял. Прямо какой-то парадокс. Я и сейчас какого-то чёрта медлю, всё чего-то жду… Вместо того, чтобы поговорить с Нелли начистоту и открыть ей своё сердце.

Прораб с реставратором продолжают о чём-то спорить, а я снова утыкаюсь в телефон. Пролистываю фотографии, сделанные в дачном домике деда. Вглядываюсь в наши счастливые лица. Пусть эта поездка едва не закончилась трагедией, пусть я чуть не поседел и едва не схлопотал инфаркт, переживая самый большой страх в своей жизни, я ни о чём не жалею. Ведь именно тогда я увидел настоящую Нелли. Ту Нелли, которую, как она сама утверждала, я совершенно не знал. Не видел, зашоренный предрассудками. И был, по правде говоря, уже готов довольствоваться гораздо меньшим, чтобы просто быть с ней. Но меня ждал большой сюрприз. И дело ведь не в том, что она за Мишкой в воду бросилась. Я и до этого был совершенно ей очарован и потрясён. Всё она могла, всё у неё в руках спорилось… И ни пафоса в ней не было, ни самовлюблённости, ни каких-то идиотских понтов — ровным счётом ничего из тех качеств, с которыми я так боялся столкнуться снова. Я мечтал найти свой идеал, в то время как мой идеал был у меня под носом. Она была простой. Несмотря на всю свою сложность. Она умела любить. Несмотря на то, что сама не знала любви. Она была надёжной. Ей можно было без страха вручить своё сердце… Хотя кому я вру? Страшно всё равно. Только мой страх нынче совсем другого порядка. Раньше я о себе больше волновался, теперь же все мои страхи связаны с ней… Почему я так долго не могу дозвониться? С ней всё хорошо? А если нет? А если ей нужна моя помощь, а я не рядом?

Накрутив себя до предела, не придумываю ничего лучше, чем позвонить Вишневской. Эта сучка не берёт трубку, то ли нарочно меня нервируя, то ли действительно слишком занятая, чтобы ответить. И всё же спустя какое-то время я слышу:

— Да, Андрей Владимирович.

— Добрый вечер. Лин, я потерял Нелли. Ты не в курсе, где она?

— Понятия не имею. С тех пор, как она уволилась, я ничего о ней не слышала.

— Как — уволилась? — в горле образуется мерзкий ледяной ком. Я сглатываю, ком шмякается в желудок.

— Да обычно. Профессионал из неё — так себе. Ты ж на собственной шкуре это ощутил, — льёт медом в трубку стерва.

— Так себе? — нарочито удивляюсь я. — Разве не ты утверждала, что она твой лучший светский хроникёр?

— Ну сам пойми. Это стандартная формулировка.

— Ясно, — хмыкаю. — Ну, извини, что потревожил.

— Тревожь на здоровье. Я как раз хотела обсудить аукцион…

— Извини, давай в другой раз.

Бесцеремонно обрубаю связь. Оборачиваюсь к уже всё без меня решившим спецам.

— Я ещё нужен? — а сам уже снова весь в телефоне.

— Да нет. Мы достигли консенсуса. Завтра приступим.

— Отлично, — давая понять, что аудиенция закончена, прикладываю трубку к уху. Мужики тянутся к двери. Я киваю им напоследок. Дверь захлопывается, оставляя меня в тишине, пронизанной длинными гудками.

Где же ты? Где же ты… Почему мне ничего не сказала?

Телефон брякает входящим сообщением.

«Срочно вызвали в головной офис в Нью-Йорк. Поговорим, когда я вернусь».

Разве она не уволена? Какой, на хрен, головной офис? Какой Нью-Йорк? Почему-то не могу отделаться от мысли, что это какой-то идиотский розыгрыш. Чего она добивается? Чтобы я понял, как без неё херово? Так я уже, мать его, в курсе! Нет… Нет. Это не в её стиле. Та женщина, которую я успел изучить, ни за что бы не опустилась до таких дешёвых манипуляций. Тогда что? Думай, Андрюша… Думай! Я опираюсь одной рукой на козлы, другой приглаживаю всклоченные волосы… и тут замечаю какие-то папки. Открываю первую попавшуюся.