Книга Маленький грязный секрет, страница 40 – Юлия Резник

Для порядка я принялась причитать, что это, наверное, неудобно. Но это было скорей кокетством. Умом-то я понимала, что ничего мои слова не изменят. А вот ведь – все равно выдохнула, когда Иван это подтвердил:

— А если тебе плохо станет, а рядом никого?

— Так вы же тоже не будете рядом, Иван Сергеевич.

— Чего это? – нахмурился свекор.

— Работа у вас. Важная. Требующая внимания.

— Ничего. Пару дней подождет.

Ух ты! Значит, мы с ним только вдвоем будем. Сердце затрепыхалось в груди, распространяя к низу живота сладкие вибрации…

Не глядя на меня, Покровский достал из багажника пакеты с прихваченным из больницы барахлом. Переложил в одну руку, вторую сунул в карман, ключи доставая. И не было в его движениях ничего лишнего или торопливого. Все до крайности скупо и выверено. Я залюбовалась его мощной фигурой. Такую у мужчин после сорока нечасто встретишь. Особенно у деревенских.

— Чего, Мария, застыла? Не май месяц. Пойдем.

Не май, да. Но у меня внутри бушевало такое пожарище, что я совсем не чувствовала холода.

— Я вас точно не потревожу?

Покровский, который в этот самый момент как раз проворачивал ключ в замке, замер. Широкие плечи натянулись под тонкой курткой.

— Потревожишь, и не раз. Но это не те тревоги, о которых ты думаешь, – хмыкнул он и отступил на шаг, пропуская меня вперед. Мамочки. Он же… Он о том, о чем я думаю, заявил, так? Какие уж тут двусмысленности?

Шла вперед, сердце в ушах грохотало. И дыхание останавливалось. С этим нужно было срочно что-то делать! Разувшись, я, не глядя на Покровского, сняла куртку, повесила ее в шкаф, встроенный в пространство под лестницей, и натужно беззаботно залепетала:

— Ого. Похоже, Тамару Сергеевну прихватило во время готовки.

Кухня из холла отлично просматривалась. Как и царящий в ней бардак. Брошенное между стенкой и кухонным островом мусорное ведро, неубранные в холодильник продукты. Очистки.

— Сейчас посмотрю, что она стряпала, и закончу.

— Да конечно, – беззлобно огрызнулся Покровский. – Закончит она. Отдыхай иди.

— Так пропадет же, – возмутилась.

— То есть меня в качестве повара ты не воспринимаешь принципиально?

— Нет! В смысле… А вы правда готовить умеете?

— Готовить – это громко сказано. Но что-то могу, – усмехнулся Иван Сергеевич и, скосив на меня взгляд, добавил: – Какую комнату займешь? Игоря?

— Нет!

Мой истеричный голос отразился от стен. Пронесся под крышей эхом. Покровский выгнул бровь. Наверняка удивленный такой бурной реакцией. И тут бы мне пояснить, но… Поди, он и сам понимал, что не так с его предложением. Ну, или же я выдавала желаемое за действительное. Представляя, как он однажды ко мне придет.

Щеки вспыхнули. Я сделала вид, что нет ничего важней грязной посуды, которую Сергеевна не успела сунуть в посудомойку.

— Тогда в гостевую? – спросил Покровский, накрывая ладонью мою руку. Не понимая, как на меня это действует. Или… понимая?

— Д-да.

— Вот и шуруй туда. Вещи я занесу. Там, кстати, еще пакеты…

— Что за пакеты?

— Посмотришь. Одежда, то-сё. Я ж не соображаю, что бабе может понадобиться, а ты фиг попросишь. Для верности пришлось привлекать специалистов.

«Это стилистов, что ли?» – пронеслась ошалелая мысль.

Так на ней и зависнув, зашла в гостевую. Покровский ткнул пальцем в выстроившиеся вдоль стены коробки. То есть он нисколько не сомневался, что я остановлюсь здесь. Но почему-то все равно предложил обосноваться в комнате Игоря. Для чего? Неужели это была проверка на то, готова ли я двигаться дальше? А он сам… Он, получается, готов? Или зачем это все тогда?