Книга Обречен тобой, страница 27 – Юлия Резник

— Вик, что там? Кто пишет?

— Мир. Они с Валерой уже все порешали, оказывается.

Обхватив голову, давлю на виски. Может, офис у нас и крошечный, но вид отсюда – на миллион долларов. Все же локация очень важна для поддержания имиджа успешной компании. Даже если у большинства наших клиентов нет времени поднять глаза в гору. Я же частенько зависаю у окон. Картинки раскинувшегося внизу города отлично мотивируют и вдохновляют.

— Охренеть. И что ты теперь думаешь делать?

— Ничего. Плыть по течению.

— А если Валерка начнет задавать вопросы?

— О чем?

— Да откуда мне знать? Например, о том, зачем какому-то левому типу чинить твою развалюху.

— Отвечу, что понятия не имею. И, кстати, не совру.

— То есть ты не собираешься рассказывать Валерке о Мире?

— А зачем?

— Понятия не имею.

— Как и я, Наташ, как и я. Ладно, буду работать.

— Ох ты ж черт! Я тоже убегаю…

— Ага, давай.

— Ты только не вешай нос, Викуль! Прорвемся.

— Без вариантов, – киваю, разворачивая на экране AutoCAD. Вчера мне пришли кое-какие идеи, воплощение которых требует незамедлительного внесения изменений в посадочный план для рабочих. И существенный перерасчет. Вроде даже получается не напортачить, хотя мысли то и дело перепрыгивают на личное. Валера так и не звонит, заставляя думать о том, что ему наплел Тарута. А он сам все никак не угомонится:

«Неожиданно, малышка».

Даже уточнять не хочу, про что он. К тому же я просила не называть меня так. Но в голове, конечно, возникает с десяток вопросов. Например, что неожиданного? То, что я, как и он, нашла себе партнера помладше? Уж не знаю, чем руководствовался Мир, а я просто хотела легкости. Когда у партнера нет истории за плечами, с ним гораздо проще. Это как сравнивать купание на прогретом солнышком мелководье с погружением в Марианскую впадину. Первое приятно и безопасно. Второе… Неясно, зачем вообще среднестатистическому человеку. Особенно если ты однажды уже там побывал.

Думаю, Миру понятны мои мотивы. И потому не нахожу ни одного логичного объяснения тому, что он до сих пор продолжает писать.

В костюме. Он был в костюме. И в туго повязанном галстуке. Считается, что мужчина спит и видит, как бы этот самый галстук стянуть при первом же удобном случае. Но Мир так хотел сменить поскорей военную форму на итальянский шелк, что тот его, видно, совершенно не душит. У него даже пуговицы на пиджаке были застегнуты…

Смешно, но я думаю о том, как бы все сложилось, если бы я перетерпела тот страшный период жизни. Если бы я доверилась. Он так часто мне повторял: «Малышка, я знаю, что делаю, просто подожди!» А я ждала. Год, второй… И еще ждала бы, сколько бы не потребовалось, если бы он… Я не знаю. Отправился в экспедицию на северный полюс. Или в джунгли, изучать редкие виды обезьян. Для меня проблема заключалась не в ожидании как таковом. А в том, что отлучки Мира всегда были связаны с риском для жизни. За эти два года его дважды ранило. И я даже вспоминать не хочу, что чувствовала, обрывая телефон приемной минобороны. Потому что других номеров не знала. Господи, да я не знала даже, в какой части света его искать, если что случится.

И если Мир думает, что эта его… оказалась бы в той ситуации мудрее, то у меня для него плохие новости. Нет, я не сомневаюсь, что она его искренне любит. Но одно дело – любить его таким, какой он есть сейчас, и совсем другое – прежним. Тут я вообще не питаю иллюзий. Да он и сам их не питал. Потому и отпустил.