Книга Обречен тобой, страница 43 – Юлия Резник

— Что мы можем начать процедуру подготовки к ЭКО. Этому ничего не препятствует.

Мир не выглядит разочарованным. Но я не обманываюсь. В памяти еще свеж наш разговор. И как бы мне не хотелось думать, что он на десятом небе от счастья, понятно, что это совершенно не так.

— Ты же не передумал? – сиплю я.

— Нет. – Морщится. – Это слишком серьезный вопрос, чтобы я мог менять свое решение по сто раз на дню. К тому же я уже подписал согласие.

— Да. Точно.

— Тогда чего ты боишься?

— Всего. Что ничего не получится, или что получится, но я снова не выношу… – с ужасом осознав, что ляпнула, резко перевожу тему: – У тебя еще есть вопросы? Не хотела бы тебя отвлекать.

Мир подвисает, изучая мое лицо сквозь легкий прищур. Черт-черт-черт! Ну, конечно, можно было даже не сомневаться, что ни за что не пропустит мимо ушей мое замечание. Тарута всегда был очень внимателен, что бы я ему не рассказывала. Даже когда казалось, что он мысленно не со мной, и я сама с собой разговариваю, Мир запоминал каждое мое слово. А потом вспоминал их в самые неожиданные моменты.

— Что значит снова?

— А?

— Ты поняла. Что значит твое «снова»?

— Я, наверное, неправильно выразилась.

— Ты врешь. Попробуй еще раз. Хорошенько все обдумав.

В голосе Мира серебрится сталь. Я трусливо сглатываю. Дыхание учащается, адреналин бахает в грудь и растекается по телу волнами вибрирующей энергии.

— Я же сказала, что неправильно выразилась. Не знаю, чего ты еще ждешь.

— Правды, твою мать. Ты еще можешь ее озвучить. Или же я докопаюсь до нее сам – выбирать тебе. Но поверь, второй вариант тебе не понравится. Так что?

И правда, что, Вик? Разве не этого ты добивалась, а? Столько лет молчала, а тут не смогла удержать язык за зубами? Ну, хоть с собой будь честна, а?!

— Ты как будто и так все понял… – бормочу, отводя взгляд.

— Не уверен.

— А я не уверена, что сейчас есть смысл это вспоминать.

— Вика!

— Хорошо! Я была беременна, доволен? Хотела тебе рассказать, но ты опять уехал. Потом тебя ранило. Ну а дальше ты знаешь, какой начался ад. Выкидыш случился на раннем сроке, – пожимаю плечами.

Лицо Мира застывает, словно неживая маска. И только прокатывающиеся туда-сюда желваки доказывают, что передо мной все же живой человек.

— Почему ты мне ничего не сказала?

— Тебе и так досталось. Не хотела, чтобы ты себя винил еще и в этом. Я знаю, ты бы стал…

— Ни черта ты не знала! Ты вообще не имела права решать за меня. За нас!

— И, тем не менее, я решила. Что больше так не могу.

— Значит, ты не хотела, чтобы я себя винил…

— Не хотела.

— Потому что с успехом справлялась с этим сама, – усмехается зло, подходя к встроенному в стенку бару. – Сейчас тоже?

— Что?

— Сейчас ты тоже меня винишь?

Только открывшись, я понимаю, как в этом нуждалась! Нуждалась не в том, чтобы его обвинить, а тупо разделить с ним свою беду. Разделить с тем, кто всегда знал, как меня утешить. С тем, кого я так сильно любила, что приложив к ране, наверное, могла исцелиться. Но не стала прикладывать. Мне была нужна эта боль, чтобы найти в себе силы поставить точку в нашей истории. Боль я вывозила. Ежесекундный страх за него – нет.

— Нет, Мир. Но в тот момент, когда я лежала после чистки в палате, напуганная, в какой-то ненормальной горячке… Ты даже себе представить не можешь, как был мне нужен. Я думала, что умру, если ты не приедешь. Что справилась со всем в одиночку, я поняла лишь пару недель спустя. Но именно это осознание дало мне силы поставить точку в нашей истории. Иначе я бы никогда не решилась уйти. Так и ждала бы, медленно теряя вкус к жизни, когда ты выберешь нас, а не войну. А ты выбирал ее снова и снова и врал, что это уж точно в последний раз.