Книга Обречен тобой, страница 75 – Юлия Резник

— Адрес скинь. И попрощайся со всеми.

— Да все же только началось, Мир. У тебя что-то случилось?

— Не у меня. Это не телефонный разговор. Поговорим при встрече.

Наверное, он прав. Да… Сообщать плохие новости по телефону – идея не из лучших. Но я же, как бы не отупела, могу сложить два и два. Беспокойство Мира, звонок папиного лечащего…

— Мир, что-то с папой? – Молчание. – Мир!

Так нельзя. Это просто не по-человечески. Сначала давать надежду, вовсе не пустую, основанную на результатах обследования, отличных прогнозах врачей и отцовском цветущем виде, а потом так жестоко ее отнимать.

— Он ведь шел на поправку, – лепечу я, с надеждой, опять же, заглядывая в лицо Мира. – Мы даже договорились, что он переедет, чтобы п-помогать с-с-с в-внуками. Представляешь?

— Вик…

— Это же неправда?

— Вик…

— Да блин! Вот почему, а? Почему это все происходит со мной? За что? Я не понимаю.

— Тебе нельзя волноваться, малышка, – сипит Мир, бросая жадный взгляд на валяющуюся на торпеде пачку Парламента.

— Все же было хорошо! Все было хорошо, Мир! Мы только-только начали сближаться, разговаривать, слышать... Так почему, а?

Тарута молчит, с силой сжимая пальцы на кожаной оплетке руля. И лишь желваки выступают на его резко очерченных скулах, выдавая напряжение.

Зря я, наверное. Ему нет дела ни до меня, ни уж тем более до моего отца. Точнее, его смерти. Наверняка он уже не рад, что вообще когда-то со мной связался. Я добавила в его жизнь кучу проблем, а ведь мечтала принести в нее радость.

Затыкаюсь, консервируя внутри миллионы рвущихся наружу вопросов, истерику и тупую боль. Это только мое. А с него уже хватит.

— Я обо всем договорился. Тебе лишь нужно будет получить справку о смерти. Не против, если прощание пройдет в части?

— С ней была связана вся его жизнь. Пусть, – ломким голосом шепчу я.

— Вот и хорошо. Перед праздниками все кафе забиты. Но нам разрешили устроить поминальный обед в столовой.

Уже? Так быстро? Сама я не знала бы, даже просто с чего начать. Испытывая острую потребность поблагодарить Мира, я, тем не менее, не могу вытолкнуть из себя ни слова. Мешает вставший поперек горла ком. Поэтому я просто киваю и отворачиваюсь к окну, с удивлением понимая, что за ним ничего, в общем-то, не поменялось: все та же суета на улицах, шумные компании за столиками в ресторанах, толпы в магазинах и на катках, толкучки на елочных базарах, одни и те же, не меняющиеся из года в год, мелодии, ароматы реагентов и талого снега, глинтвейна и осточертевшей Баккары Руж, поздравления с наступающим, возбуждение и будоражащая суета… На фоне которых еще острее чувствуется, что все в этой жизни – тлен.

Уж не знаю, какие связи Мир задействует, но в очереди за получением справки о смерти нам стоять не приходится.

— Ничего не соображаю. Наверное, надо забрать машину…

— Оставь ключи. Я кого-нибудь попрошу.

Киваю. Тупо достаю из сумочки нужное. Отдаю ему, цепляюсь взглядом за собственное отражение. М-да уж. Интересно, кто-нибудь кроме меня получал справку о смерти при полном параде? Собираясь на корпоратив, я меньше всего думала о том, что мне предстоит это.

Всхлип.

Господи, это же не я? Только не это, пожалуйста.

Всхлип. И еще один.

Кажется, что если я вспомню что-то плохое из детства, то боль непременно притупится. Но фишка в том, что как раз ничего плохого я и не могу вспомнить.