Книга Беспринципная, страница 21 – Юлия Резник

— Довольна, блядь? — натурально задыхается.

Натягиваю на губы улыбочку, щелкаю ремнем безопасности. Завожу руки за спину и стаскиваю с себя топ. Арман Вахтангович вновь хватается за руль, боясь окончательно сорваться. Вот умора! Смотрю на него и думаю только об одном: пожалуйста, не останавливайся сейчас. Не бросай меня на полпути. Пожалуйста, что угодно, пожалуйста… Осторожно касаясь, заставляю разжаться пальцы и укладываю его большую и грубую лапищу себе на грудь. Теперь дело за малым. Но он не проявляет инициативы, его ладонь остаётся лежать на мне неподъемным грузом… Пока он трясет головой, будто избавляясь от наваждения.

— Чёрт. Что я творю…

Арман Вахтангович отшатывается. Наклоняется вперёд, опускает голову на скрещенные на руле руки и замолкает. Я сижу рядом, комкая в руках свой топ. Холодно. Не снаружи — внутри. Так холодно, что начинают стучать зубы.

— Зоя, — говорит он, наконец, и голос его будто чужой — хриплый, уставший, измученный. — Ты хочешь тепла. Понимаю. Но я тебе не дам того, что тебе надо.

Я сжимаюсь. От этих слов больно.

— Ты не знаешь, чего мне надо, — шепчу я, не глядя на него. — Никто из вас не знает.

И снова он смотрит на меня. Долго. Слишком долго. После чего откидывается на спинку сиденья, проводит рукой по лицу и вдруг командует:

— Оденься. Сейчас же. Я отвезу тебя домой.

В его голосе на этот раз нет агрессии. Только бесконечная усталость, с которой я не знаю что делать. Я опускаю глаза и дрожащими руками натягиваю топ обратно. Горло саднит. Хочется кричать, но поначалу я не издаю ни звука. Прорывает меня минут через пять пути:

— Марина твоя — просто уродина.

— В женщине не внешность главное, — агрессивно парирует Гаспарян.

— Да что ты? И что тебя в ней привлекло? Может быть, ее душа красивая? Или аристократические манеры? — издевательски вопрошаю я, пока этот чистоплюй на меня скалится. — Не смеши. Всем вам одно надо.

— Твой цинизм просто зашкаливает.

— А по делу что-нибудь скажешь?

— Скажу! Тебе Ануш столько добра сделала! А ты?

Поджав губы, отворачиваюсь к окну.

— Стыдить меня, что ли, будешь? — хмыкаю.

— Ну, кто-то же должен, раз твоей матери не до твоего воспитания!

— Да уже поздно меня воспитывать. Какая есть — такая есть. А что касается тети Ануш, я ей только хорошего желаю, ясно?!

— Ага. И поэтому лезешь ко мне в штаны?

— Именно! Я, в отличие от той же Маринки, свое место знаю. И планов на вас не строю, чего не скажешь о ней. — Я перескакиваю с ты на вы, частя и сбиваясь с мысли.

Арман Вахтангович прикуривает. Я вынимаю из его губ сигарету, пользуясь замешательством соседа, и, нагло глядя в глаза, затягиваюсь.

— Или думаешь, она просто так к вашему дому поближе на работу устроилась?

— С этим я разберусь, — рявкает Гаспарян, вынимая сигарету из моих пальцев. Смотрит на нее с сомнением, но все же затягивается. И добавляет щурясь. — Лучше скажи, как ты о ней узнала.

Я ждала подобного вопроса, но до этого момента так и не решила, стоит ли говорить правду.

— Не я…

— А кто?

— Седа.

— Что? — переспрашивает Арман Вахтангович голосом, от которого у меня стынет кровь.

— Седа подслушала ваш разговор. А там уже делом техники было вычислить, с кем ты таскаешься.

Гаспарян долго молчит. Потом выходит из машины, от души хлопнув дверью. Выскакиваю за ним следом.