Книга Беспринципная, страница 78 – Юлия Резник

— Радоваться надо, что живот в глаза не бросается!

— Угу… Привет, сынок. — Арман Вахтангович прикладывает ухо к пупку, трется носом, с шумом втягивает аромат моей кожи и от удовольствия натурально закатывает глаза. Маньяк.

— Или дочка! — стою на своем, ведь у меня еще недостаточный срок, чтобы выяснить пол ребенка. Когда придет время, я хочу сделать гендер-пати. Ну и что, что мы не сможем на нее пригласить гостей! Это не повод лишать себя праздника.

— Угум, — вроде как соглашается Гаспарян. Но как-то неубедительно. Все же сына он хочет… Гляжу в потолок, пока он всячески нежит мой животик. От мысли, что я могла этого нас лишить, бросает в холодный пот. Глажу его затылок. Колючие скулы, нервно бьющуюся на виске вену… И все сильнее испытываю потребность… потребность… Толкаю его вниз. Да, вот так! Чего он только медлит?

— Арман, милый, пожалуйста…

— Что заставляешь меня делать, а? — бормочет он, впрочем, с таким энтузиазмом принимаясь за дело, что очевидным становится — возмущается он чисто для галочки. Ведь в его представлениях нормальный мужик не станет заниматься таким вот непотребством. — Вот так, да? Нравится? Этого ты хотела? — ласкает меня языком, теребит, посасывает. Я все же добилась своего, да… Теперь редко какая наша близость превращается в игру в одни ворота. В те же случаи, когда Гаспаряну не хватает терпения меня дождаться, я бесстыже довожу себя до черты сама, пока он с жадностью за тем наблюдает, или заставляю его прикончить меня ртом и пальцами.

— Да-а-а! Я почти… Почти… Арман, милый… Не-е-ет! — возмущенно ахаю, когда он взмывает вверх.

— Да, малыш. Хочу с тобой вместе, — сипит он, пристраиваясь сверху. — Ты так сладенько меня жмешь…

А мне всего и надо-то — пару резких глубоких толчков. Взрываюсь с криком, утаскивая его за собой. Дрожу я… Дрожит он! В глазах фейерверки.

— Не больно? Я, кажется, перестарался, — беспокоится, накрывая ладонью низ живота.

— Нет, мне зашло.

Арман Вахтангович вытягивается рядом. Я устраиваюсь головой у него на груди. Волосатый он, как медведь! Даже странно, что мне это нравится.

— Знаешь, я же тебя почти ненавидел, — вдруг говорит он.

— Знаю, — улыбаюсь.

— Ты так себя вела… — хмурится Гаспарян. — Я думал, что ты такая… прожженная блядь…

— Это был единственный способ обратить на себя внимание, — выпаливаю на одном дыхании.

— И то так… Правда, даже теперь я не понимаю, как тебе это удалось.

Арман Вахтангович целует меня в макушку и с нажимом проходится пятерней по спине. Трусь носом о его шерсть.

— Так что там Седкин жених? Ты не договорил, — меняю тему, не желая копаться в прошлом. Ну, было и было. Теперь-то что?

— Она собирается встречать с ним Новый год!

— О-о-о, — протягиваю я, не очень понимая, как такое взбрело Седке в голову. — А ты что?

— А я сказал, что это семейный праздник, и всяким сомнительным личностям там не место!

— А она? — улыбаюсь я.

— А она заявила, что и не собиралась привозить его домой! Представляешь?! То есть моя дочь собралась встречать Новый год хрен пойми где и хрен пойми с кем… Более того — не ночевать дома! А ей и девятнадцати нет.

— Ну-у-у. Мне девятнадцать.

— Это две большие разницы!

— Почему же? — подлавливаю его. Гаспарян запальчиво открывает рот. Но подумав, неожиданно тот захлопывает. Ах какой. Знает ведь, что неправ. Но и признать этого не может.