Книга Беспринципная, страница 92 – Юлия Резник

— Она успокоится. Дай ей время. Иногда я ставлю себя на ее место, и, знаешь, тебе повезло, что у нее не мой характер! Я бы тебе показала Кузькину мать.

Арман улыбается, как я и надеялась.

— У нее тоже неплохо выходит… Показывать.

— Опять ругались?

— Нет. Нас с Ануш просто поставили в известность о том, что она, видите ли, выходит замуж.

— Серьезно?! — недоверчиво округляю глаза.

— Угу. На ее день рождения планируется сватовство.

Обнимаю Армана крепче. Веду по спине ладошками. Вину чувствую за то, что у них с дочкой разладилось.

— Прости… — шепчу.

— Не за что тебе извиняться, — злится.

— Все не по-человечески у нас. И вот ведь, что смешно… Не по-человечески, а все равно правильно. Не могу я без тебя свою жизнь представить.

— Вот и не представляй, — рычит Арман. — Не надо. Не будет у тебя никакой жизни без меня. Захочешь — не отпущу. Хоть что хочешь делай!

Смеюсь. Целую его жарко. Соскучилась. Не знаю, что там говорят про гормональную перестройку, но лично мне очень недостает нашей близости. Гошка начинает кряхтеть, стоит об этом подумать.

— Моя очередь менять подгузник? — Арман подмигивает. Я закатываю глаза.

— Давай…

В те дни, когда Арман урывает пару часов, чтобы провести их вместе, он с головой погружается в наш с Гошкой быт. Меняет памперсы, одевает сына, купает, буквально не спуская мелкого с рук. Когда мне становится особенно одиноко и горько, я думаю о том, что ему без нас, наверное, приходится гораздо хуже. И все проходит… Обида на судьбу притупляется. Душу наполняет смирение. Это очень светлое, я бы сказала, освобождающее чувство.

Но все мое смирение заканчивается, когда дело касается чувств Армана. Седа так качественно его изводит, что даже я теряю терпение. И хоть Арман не очень охотно со мной делится своими проблемами, то, что мне удается узнать, просто возмутительно! Свадебное платье почти за пятьдесят тысяч долларов, банкет еще за двести… Давя на чувство вины, Седка выжимает из Армана все соки. Тот всерьез раздумывает над тем, под что ему взять кредит на свадьбу, а Седе плевать! Даже тетя Ануш приходит в ужас от аппетитов дочери. Но еще больше — от Седкиного поведения по отношению к отцу.

Не удивительно, что в какой-то момент я решаю вмешаться. Хватаю коляску, собираю нам с Гошкой вещей на несколько дней и без предупреждения еду в родную деревню. Даже если Арман будет недоволен — плевать! Мы не чужие люди, и мне тоже есть что сказать его дочери.

Выгружаюсь с баулами у нашего дома. Пыхтя, раскладываю коляску. И успеваю уложить в люльку прикорнувшего Гошку, когда меня окликают.

— Зоя!

Ч-черт.

— Тетя Ануш… Боже, сколько же мы не виделись?!

— С Нового года, Зой. А ты с того времени успела родить! Поздравляю.

— Ага. Спасибо, — бледнею, но тетя Ануш ничего не замечает. Ее внимание сосредоточено на Гошке.

— Можно я посмотрю? Какой сладкий пупсик… Как назвала, Зой?

— Георгием. Да что мы все обо мне? Вы сами-то как? Смотрю, цветете и пахнете.

— Скажешь тоже! Руки не могу поднять. Да и там… красивого мало.

— Ну и ладно. Красоту навести — дело нехитрое. Главное, что вы эту заразу вырезали, — поддерживаю, как могу.

Сынок начинает кукситься. Если не потороплюсь — заорет. Уж это я наверняка знаю.

— Мы пойдем, тетя Ануш. Гошка, кажется, проголодался.