Книга О нём, страница 52 – Юлия Резник

Ничего. Совсем скоро мы все исправим.

Перелет с вынужденной пересадкой. Такси. Старый, будто с открытки, город. Винтажная дверь в подъезд и современный домофон. Впрочем, у меня есть ключ.

Квартира, которую я снял для Динары и сына, располагается на втором этаже. Поднимаюсь. Как пес поглощая незнакомые ароматы. Почему-то остро пахнет травами, побелкой и кофе.

Открываю дверь. Динара дома. Я не знаю, как, но как-то я это чувствую. Прохожу вглубь квартиры и вдруг слышу знакомую с детства колыбельную. Дыхание перехватывает, половица под ногами скрипит. Напев обрывается и секундой спустя возобновляется снова. Стоя в тени коридора, наблюдаю за тем, как Динара возится с нашим сыном.

Если бы это как-то спасло от разъедающей нутро тоски, я бы оживил мудаков, что угрожали моей девочке, убил бы заново, и их смерть была бы мучительной. Но это не поможет вернуть мне упущенного. Последних месяцев ее беременности, первых – жизни Умара… Это то, что никогда уже не будет моим. Все что мне остается – настоящее. Красивый профиль. Водопад волос, ласкающих кончиками старинный паркет. Мельтешение маленьких кулачков, которые Динара, прерывая песню, звонко целует. И ее тихий, светлый какой-то смех. Он проливается бальзамом на мою поободранную за этот год шкуру… Просто стою и млею.

Все хорошо. Все, наконец, хорошо. И мысли нет иной.

— Динар… – тихонько стучу о косяк, чтобы ее не испугать, но, конечно, она все равно пугается. – Привет.

— Привет, Муса. Не знала, что у тебя есть ключ.

— Он есть, – прохожу в комнату, вытягиваю шею и с болезненным любопытством заглядываю в стоящую на полу люльку. По моим просьбам Динара, конечно, присылала мне фото сына, но это совсем другое. Сердце колотится как ненормальное. Точно так же, как тогда, в роддоме. – Можно его взять?

— Конечно. Только сначала помой, пожалуйста, руки. Ванная налево.

Иду в указанном направлении. Тщательно мою руки, вытираю красиво вышитым полотенцем. Взглядом ощупываю всякие баночки на полках. Сложенные в игрушечную лодочку резиновые игрушки. И пеленальный столик. Глубоко дышу, впуская в себя аромат их повседневного быта. Здесь пахнет тальком и совсем немного сыростью. На змеевике небрежно висит шелковый халат. Веду по нему пальцами, предвкушая, что совсем скоро это все перекочует в наш дом, и тот опять оживет. Запоет ее голосом…

Возвращаюсь в светлую гостиную. Умар затих, будто почувствовав, что происходит нечто важное. Подхожу, во все глаза пялясь в его темные глазки.

— Вроде синие были, – сиплю.

— Да. Потом потемнели.

— Кажется, на меня похож, да? – прохожусь пятерней по волосам, почему-то так и не решаясь взять его на руки. Уверен, что не смогу так ловко все провернуть, как муженек Амалии.

— Да, – улыбается Динара. – Очень.

И никакой больше мне помощи. Просто стоит и смотрит. И я тоже смотрю, потому что безумно… безумно по ней соскучился. Даже не верится, что все позади, что мы можем начать ровно с той точки, на которой закончили. Не боясь, что у тебя отнимут самое ценное. Без надрыва. Без зудящего на подкорке – вдруг это в последний раз? Чем бы мы с ней ни занимались… Хотя чем там мы занимались? Трахались, блин, как кролики.

Сглотнув, все же тяну руки к мелкому. Динара помогает, показывает, как его лучше взять.