Книга О нём, страница 55 – Юлия Резник

О разводе, блядь.

Значит, на это и надо давить. Чтобы она выбросила из головы эту блажь. Здесь не подойдут безотказно работающие прежде схемы. Вглядываюсь в ее лицо. Ощупываю плечи и проступающую под флисом грудь. Наверное, главные изменения, которые с ней случились, произошли действительно не с телом. Динара повзрослела. Изменилась. Что-то для себя решила… И я, конечно, мог бы через коленку сломать ее сопротивление, но зачем мне марионетка рядом?

— Когда у Умара следующий сон? – спрашиваю нейтральное.

— Сейчас покормлю, и сразу. А что? – взволнованно облизывает губы.

— Хочу тебя разглядеть.

Щеки Динары розовеют.

— Это вряд ли, Муса. Я ведь не пошутила насчет развода.

Да что б ее. Стискиваю зубы, отворачиваюсь к окну. Ну кого она обманывает? Мне стоило только на постель намекнуть, как она вспыхнула. И хорошо. Ее реакции позволяют держать мои под контролем.

— Обоснуй. И покорми уже сына!

Динара послушно садится в кресло, отвернутое к окну. Вжикает молния. Шуршит одежда, и следом я слышу, как Умар начинает есть. Делает он это очень шумно. Звонко чмокает, тихонько рычит, шумно сглатывает. Я жмурюсь, это, оказывается, такой кайф…

— Какие обоснования тебе нужны? Ты же сам меня не хотел.

— Это неправда.

Я обхожу кресло сзади и буквально впиваюсь взглядом в открывшуюся мне картину кормления. Динара смущается. И даже дергается к пледу, чтобы прикрыться, но потом заставляет себя расслабиться.

— Ой ли? – улыбается грустно. – Ты даже влюблен в другую.

— Бред! Слушай, давай так – да, изначально все решили за нас. Да, я не сразу понял, что из этого может выйти что-то стоящее...

— Ты отослал меня в момент, когда был больше всего мне нужен. Говоришь, что сумеешь меня защитить, но кто защитит меня от тебя, кто, Муса? От боли, которую ты мне причиняешь? Ведь ты мог со мной объясниться. Я бы все поняла, честно… Но ты, как и папа, предпочитаешь держать меня в неведении относительно тех моментов, которые касаются моей жизни напрямую! Что мне остается в этой неизвестности? Изводить себя… тебя страхом, да, но еще больше – домыслами и ревностью. Я не могу так больше. Мне не нравится женщина, в которую я превращаюсь рядом с тобой. Мои мечты были совсем не об этом! Знаешь, я никогда ведь в себе не сомневалась. А теперь… Я так загоняюсь! Ты делаешь меня несчастной. А я в ответ, наверное, делаю несчастным тебя. И, конечно, тут даже спорить не буду, традиции – штука серьезная. Но стоит ли им подчинять свое будущее? Ты же еще можешь… наверное, вернуть свою любовь, а я…

— Что ты?

— Ну, точно не вляпаться в кого-то из спортзала, – смеется сквозь слезы Динара. – Я имею в виду то, что жизнь слишком кротка, чтобы растрачивать ее на нелюбимых.

Пристально глядя на жену, просовываю руку в карман. Моя девочка действительно стала совсем уже взрослой. Жизнь рано ее опалила, я… не уберег. И мне мучительно хочется вернуть ее ту, прежнюю, хоть на миг.

Умар отпочковывается от опустевшей груди. Динара чмокает сына в носик, переворачивает и прикладывает к полной. У меня во рту сохнет от острой жажды. Она поднимает на меня огромные глаза. В них покой и лёгкая насмешка женщины, которая хлебнула больше, чем нужно. Ее глазам не идет цинизм.

— Скажешь, я неправа?

— Почему же? Права, и во многом. Но некоторые моменты я все же считаю важным уточнить.