Книга О нём, страница 58 – Юлия Резник

Мои щеки розовеют, но уже не от стыда. А от самого настоящего предвкушения.

Перевожу взгляд на ринг. Рефери как раз считает валяющемуся на ринге мальчишке. В то время как наш сыночек спокойно стоит в углу. Весь такой… преисполненный достоинства мужичок. Маленький воин. Сердце заходится от невероятной материнской любви. Когда-нибудь я точно этого не выдержу. А ведь он мальчик! Даже представлять не хочу, что чувствовал мой отец, когда на ринг выходила я.

А счет уже идет на семь, восемь… Это последний раунд.

— Успел, – шепчу я.

— Ну, я ведь обещал.

— Боялась, что Умар разнервничается, если тебя не увидит.

— Как будто я когда-то пропускал его бой.

Пару раз такое было, но тогда Муса сразу предупреждал сына, что дела не дадут ему выбраться, как бы ему того не хотелось. Да-да... Гатоев в самом деле старается. Это было мое условие – его обязательное участие в жизни детей. Если он, конечно, хотел, чтобы дело не ограничилось одним Умаром. Процесс переговоров шел тяжело. Муса злился, говорил, что и так при первой же возможности домой едет. Но мне этого было мало. Даже в свои двадцать я понимала, насколько огромен риск, что он, погрязнув в работе, самоустранится от воспитания мелких. И как важно этого не допустить…

Где я черпала мудрость? Как мне удавалось каждый раз брать верх над мужем – не знаю. Но факт есть факт. Муса – прекрасный, полностью вовлеченный в воспитание детей отец. Почти невероятная история, учитывая то, какую должность он занимает.

Соперники в ринге обнимаются. Рефери берет их обоих за руки и поднимает вверх ручку Умара. Муса свистит так громко, что у меня закладывает уши. Умар, завидев отца, сияет, как начищенный чайник. На нас, конечно, оборачиваются. Но, кажется, Гатоева все же не узнают. В целях конспирации он надел простые джинсы и толстовку, а лицо спрятал под козырьком бейсболки. В таком прикиде он сразу сбрасывает лет десять. И выглядит таким горячим, что у меня внизу живота теплеет.

— Что? – хищно сощуривается.

— Выглядишь как заправский хулиган.

— Я так понимаю, это комплимент, а, жена?

Блин. Стискиваю ляжки. Гатоев растягивает губы в широкой кривоватой улыбке. Ни за что не буду подпитывать его и без того раздутое самомнение! Он и так знает, как на меня действует.

— Пойдем лучше к раздевалке, – бурчу я, потому что в том же направлении убегает и Умар с тренером.

— Я его заберу. Ты лучше к Малике иди.

— Забрал ее из садика? – округляю глаза.

— А что такого?

— Нет, ничего, – касаюсь кончиками пальцев его, чтобы и впрямь не раздувать из этого события такую уж сенсацию. – Так она в машине?

— Уснула в дороге, – скупо кивает Муса и первым встает, чтобы подать мне руку. Поднимаюсь, машинально касаясь выступающего живота рукой. Гатоев в мгновение весь подбирается:

— Все хорошо с малым?

— Все отлично. Просто эти скамейки ужасно неудобные.

— Ну, так потереби коллег. Ты не последний человек в федерации.

Да-да, чтобы Муса сильно не расслаблялся и поумерил свои патриархальные замашки, сразу по окончанию института я устроилась на работу в федерацию тайского бокса. И за это время даже успела сделать какую-никакую карьеру, что было непросто, учитывая, что мне пришлось взять перерыв на еще один декрет. В любом случае я всем довольна. Кризис среднего возраста мне не грозит. Потому что все, о чем мечталось в юности, с некоторой поправкой исполнилось. С поправкой на то, что со мной случилось многое из того, о чем я и мечтать не могла.