Книга Огненное сердце, страница 33 – Юлия Резник

— Это эмоции!

— Как бы там ни было. У нас так не принято, Амалия. С этим придется считаться.

— Хорошо. Ты тоже прости, если что.

Подлетаю к нему вплотную и в первый раз за это утро целую. Он отвечает. Сухие губы жестко впиваются в мои мягкие и податливые. И ведь ни капли нежности. Мы с ним такие разные! Получится ли у нас хоть что-то? Как сложатся отношения? И вообще хочу ли я отношений с таким, как Муса? В носу хлюпает. Он отстраняется:

— Я пойду. Обед привезут.

Киваю, сиротливо сжав пальцы на предплечьях.

— Долго мне еще так сидеть?

— День-два, если все будет хорошо.

— А если не будет?

— Сегодня вечером возвращается Сидельник. Возможно, это ускорит процесс.

— Но ты не уверен?

— Тебе лучше знать, чего от него ждать, – хмыкает Гатоев, искоса на меня пялясь. – Почему молчишь?

— Не знаю, что ответить. Еще совсем недавно я бы сказала тебе, что он обязательно поможет. А сегодня во мне такой уверенности нет. Таким людям власть всего дороже. Ты, наверное, в курсе, какая это забористая наркота.

То, что Гатоев делал в постели, только лишний раз это доказывает. Я жмусь. Муса, стоя у порога, препарирует меня внимательным взглядом. Его глаза – орудия пыток, вот серьезно. Если бы мы были на допросе, ему бы и спрашивать ничего не пришлось. Просто вот так смотреть, и я бы выложила ему все свои секреты.

Подхожу ближе. Касаюсь лбом его подбородка, а ладонями – колючих щек.

— У тебя непростая должность, да?

— Нормальная.

— Ты из-за меня сильно рискуешь?

— А что? Хочешь меня отблагодарить?

И опять в его голосе проступает что-то нездешнее. Мой же голос превращается в шепот:

— Хочу понять. Зачем тебе это? – глажу пальчиками его красивые скулы.

— Я же сказал. Понравилась ты мне сильно. К тому же я терпеть не могу, когда женщин втягивают в мужские терки.

У Гатоева какие-то свои понятия, да, которые прямо сейчас по счастью совпадают с моими интересами.

— А что будет потом? Когда все закончится?

Муса отводит голову в сторону, избавляясь от моего прикосновения. Заставляет взглянуть на себя. Что-то там ищет на дне моих глаз, нерв на щеке конвульсивно дергается.

— Мне нравится, что ты думаешь о будущем. Оптимизм – это хорошо. А сейчас мне действительно нужно идти.

Вот так. Он ничего мне не обещает. И, глядя правде в лицо, стоит признать, что это лишний раз доказывает, что ничего серьезного он в отношении меня не планирует. Я понимаю. У горцев свои приколы. Да и по правде, это меньшее, о чем мне стоит переживать сейчас.

— Муса… – задерживаю его уже в дверях.

— Да?

— Мои родители, наверное, очень волнуются. Можно их как-то предупредить, я не знаю… Позвонить мне можно?

— Позвонить – нет. Наверняка их телефоны в разработке. Но я подумаю, что можно сделать.

— Спасибо. Cкорее всего, они в курсе случившегося. В офисе у отца куча шпионов, – вымучиваю улыбку.

— Эй. Ты поосторожнее с такими словами, да? – по-доброму кусает меня Гатоев и выходит за дверь.

С его уходом приходится вспомнить все страхи, что одолевали меня вчера. Ночью Муса так меня вымотал, что они отошли на второй план, а теперь, вот, вернулись. По новостям опять ничего про меня. Телефон тоже молчит. Какое-то время развлекаюсь тем, что разглядываю из окна улицу. Чужие окна, за которыми почти ничего не видно.

Хотела бы я, как Димка, уметь отключаться от всего, когда мне в голову приходит какая-нибудь идея, но нет. Сколько ни пытаюсь сконцентрироваться на рабочих моментах, ничего не выходит. Клетка давит мне на мозги. В неволе ничего толкового, и уж тем более гениального на ум не идет. Да и предыдущие открытия кажутся как будто бы не моими. Вся моя прошлая жизнь – не моя.