Книга Огненное сердце, страница 48 – Юлия Резник

— Ты просто себя успокаиваешь.

Я так устала, что уже клюю носом, но замечание Мусы заставляет проснуться.

— Почему это?

— Я про анкеты осеменителей, которые ты изучаешь.

— А что с ними не так? – невольно подбираюсь.

— Все. Ребенок должен быть родным и желанным обоим родителям. Это же не игрушка.

— Тут я с тобой спорить не собираюсь. Но что делать женщинам вроде меня? Если не складывается. Оставаться бездетной?

Нет, я же понимаю, что глупо и рано после нескольких дней знакомства что-то от него требовать. Я и не требую, нет. Просто наивно надеюсь, что он найдет такие нужные мне сейчас слова. Вроде – не спеши, давай посмотрим, как у нас сложится. Ну, или что-то в этом духе. А вместо… В уши берушами забивается горькая тишина.

Обижаться мне не на кого. Но обиде плевать на логику. Она распускается в груди диковинным сорняком. И тут Гатоев, вставая из-за стола, нехотя замечает:

— Просто не торопись.

Это же то, что я хотела услышать? Не знаю… Наивная дурочка во мне, конечно, тут же трусливо цепляется за эту мысль. Перетекаю в его объятья. Лащусь, выпрашивая хоть немного тепла. Муса неловко треплет меня по макушке.

— Не знаешь, как долго это еще продлится? Меня страшит неизвестность.

А еще мне хочется перестать прятаться. Мы же не в шпионском боевике! Правда, этого я не добавляю, чтобы его не спугнуть.

— Тебя никто не тронет. Живи спокойно.

— Точно? Откуда ты знаешь?

— Не могу сказать, но инфа – сотка, – криво улыбается Гатоев. – Учись отпускать контроль, женщина, есть вещи, которые надо отдавать на аутсорсинг серьезным дядям. Иначе ты себя просто загонишь.

Опять проносится та же мысль – однажды я уже отдала, и что же? Но я покладисто киваю. Потому как… ну правда. Что еще мне остается?

— Я поеду. Поздно.

Да. Я тоже очень устала. И как бы ни хотелось его остановить, предложить остаться до утра, понимаю, что мне нужно переварить в одиночестве события этого вечера. Провожаю Мусу до двери. Привстаю чуть-чуть на носочки, будто опять выпрашивая поцелуй. И к моему большому удивлению, он получается таким сладким и нежным, что коленки начинают дрожать, а по пищеводу растекается жидкий огонь, как если бы я коньяка хлебнула.

— А, да. Вот еще…

Муса достает из кармана телефон. На этот раз не кнопочный, а дешевый китайский смартфон.

— Что это?

— Для связи, – ворчит. – Там мой номер вбит и установлен мессенджер. Как опять себе всякой херни придумаешь – пиши.

Он невыносим. Но я улыбаюсь.

— Постараюсь ничего не придумывать. Ты вроде бы доступно объяснил…

— Что?

— Что я твоя женщина. А по поводу звонков не волнуйся. Я не из тех, кто будет строчить по сто пятьсот сообщений в час.

— Я бы удивился, если бы ты настрочила, – хмыкает Гатоев. – Ладно. Я ушел.

Дверь только закрывается, а я уже по нему скучаю. Как так? Как это работает? Что за опиум? Ведь сколько мужиков у меня было после Ярика, и ни к одному таких не было чувств. А тут… Нет, не копия его. Просто типаж похожий, и меня уносит без весел.

«Сладких снов», – пишу ему спустя ровно минуту с тех пор, как пообещала лишний раз не наяривать.

«Амалия, спи», – ответом. Я грустно улыбаюсь. Возвращаюсь в спальню, когда телефон пиликает вдогонку: «Тебе тоже сладких».

И моя улыбка расползается до ушей.

Вырубает меня мгновенно. Ничего обдумать не получается. Утром менжуюсь: писать ему, нет? Доброе утро, спокойной ночи – это же в порядке вещей? Или нет? В конце концов, решаю подождать ответного шага. Первой я уже писала. Господи, будто снова пятнадцать!