Книга Огненное сердце, страница 60 – Юлия Резник

— В первом ряду посадили. Как будто я уже все…

— А ты нет? – Мусу еще не вижу. Оборачиваюсь к Сидельнику. Так гораздо безопаснее для души.

— Не дождешься, – рычит.

— Да я и не жду. Что бы ты там не думал.

Сидельник взвивается, будто ему вожжа попала под хвост. Хотя я надеялась как раз таки на обратную реакцию.

— Смотри! – подталкивает меня к перилам. – Видишь? Вон он. С невестой сидит. А рядом – его будущий тесть. Серьезный человек. Надо объяснять, в какой системе?

Яр клонит меня рукой. Давит между лопаток. Там еще недавно у меня были крылья. А теперь нет… Теперь нет.

— Ну?! Как тебе? Девке двадцать лет. По их меркам – старуха. But who cares? – зачем-то переходит на английский. А ведь и правда. Кого это волнует? Уж точно не Гатоева. Ну не ее же возрастом и красотой он руководствовался, прося руки этой девочки? Господи боже мой.

Отвернуться бы. Но я во все глаза пялюсь. И пусть не вижу ничего кроме темной макушки, все равно не могу отлепить от нее взгляда. Что хочу разглядеть? Красоту? Так опять же в их случае она ничего не решает. Последнее дело – загоняться на этот счет, искать в себе причины случившегося. Потому что у этого в принципе нет никаких объективных причин. Как нет и ответа на вопрос – а зачем вообще это было?

— Я хочу уйти. Ты позволишь?

Дергаюсь, скидывая его руку. И счастье, что Сидельник меня не пытается удержать. Потому что я бы, наверное, и в драку полезла, лишь бы этого больше не видеть. В безобразную бабскую драку.

Покидаю ложу и бегу вперед, не разбирая дороги. Во рту металлический привкус крови. Сердце в мясо.

— Выход там, – направляет меня какой-то мужик. Может, кто-то из свиты Сидельника, я не знаю. Да и в принципе не задаюсь я таким вопросом. Подсказали, как выйти на воздух, и ладно. Потому что он заканчивается… И я хриплю, будто меня душат. Уже на улице приваливаюсь к прохладной стене.

— Поехали, – командует Сидельник.

— Зачем?

Правда, не понимаю. Зачем это все.

— Расскажешь, о чем он тебя выспрашивал.

— Яр… Мы не говорили о тебе, прости. Хотела бы рассказать, да нечего. Хочешь – верь, хочешь – нет. Мне все равно. А теперь убери от меня свои руки. Мне нужно подумать…

— Не дури.

— Просто отвали от меня, твою мать! – ору, срываясь в тоненький плач. – Все от меня отвалите…

Конечно, Яру плевать на мои просьбы.

— Высажу у дома, а там делай что хочешь, – зло бросает он. Тянет к машине, сам открывает дверь. А над головой грохочет! Раскатистый гром резонирует с шумом внутри. Молнии прошивают небо длинными кривыми строчками. Какое-то время едем молча. Яр плотно на телефоне, который до этого, видно, был выключен, и может показаться, что ему до меня нет дела. Но это не так. Он то и дело возвращается ко мне взглядом. Отчего левую щеку жжет.

— Не вздумай никуда сбежать.

Я оборачиваюсь ровно в тот момент, когда машина притормаживает у дома. Медленно оборачиваюсь к человеку, который очень долго был частью меня. И тупо его разглядываю, задаваясь вопросом, что он мне сделает, если я ослушаюсь? Убьет? А я живая? Нет… Так что и бояться нечего. Толкаю дверь, выставляю перед собой руку с вытянутым средним пальцем и тычу ему под нос.

Двор у нас закрытый. Пока я вожусь с кодами на входной калитке, кортеж Сидельника уезжает. Я приваливаюсь к кованым прутьям, когда стихает шуршание шин.