Книга Это любовь, страница 94 – Юлия Резник

— Я серьезно, Альбин. Возьми сегодня выходной, – давил авторитетом Мудрый.

— И пропустить голосование? Разве мой голос для тебя неважен?

После слияния Альбина получила свой процент акций, поэтому ее замечание было вполне справедливым, но…

— А он все еще принадлежит мне?

А дальше произошло то, чего никто не ожидал. И уж конечно, не планировал делать при детях. Эмоции взяли верх над разумом. Впервые за много-много лет сознательного контроля. Рука Альбины взметнулась к стакану с соком и, будто живя своей жизнью, выплеснула его прямо в лицо мужу. Мудрый ошалело моргнул. Апельсиновая мякоть повисла на его по-девчоночьи длинных ресницах, оранжевые разводы покрыли безупречно выглаженную рубашку. Шокированные дети замерли, смешно округлив рты. Где-то в глубине дома что-то со звоном упало на пол, будто подчеркивая драматизм ситуации.

— Мам, ты чего? – пропищал Егор неестественно высоким голосом. Ей надо было придумать какое-то объяснение, да… Втягивать в это детей было просто нельзя. Но она не могла выдавить из себя ни звука. Только свистящее дыхание прорывалось через ее стиснутую от напряжения гортань. А как ее трясло!

— Это такая игра.

Аркаша взял со стола кусочек хлеба и запустил им в Акулу. Та завизжала и в отместку бросила в отца недоеденной булочкой. Что тут началось! В ход пошло все – от салфеток до солонок и винограда.

— Стоп! – воскликнула Аля, вытаскивая из рук сына мельницу. – Это разобьется. Достаточно.

— Ну, мам, – хохотал тот. – Это так весело!

— Все, поиграли, и хватит. Бегите, приводите себя в порядок…

— Я выпачкала пиджак, – заканючила Акулина.

— Неудивительно. Пойдем, поищем другой…

Схватив дочь за руку, Альбина выскочила из столовой, благодаря небо за то, что то подкинуло ей возможность отсрочить разговор с мужем хоть ненадолго. Под неустанную болтовню Акулы Аля сняла с плечиков блейзер, поправила дочке ленточки. А после, не сдержавшись, так крепко ее обняла, что бедняжка протестующе пискнула:

— Мам, ты меня задушишь своим животом!

— Да, точно… Какой я стала большой, правда?

— А станешь еще больше! Я прочитала, что ребенок очень быстро растет на последнем месяце. У тебя же последний месяц?

— Нет, еще почти два… – усмехнулась Альбина.

— Тогда ты станешь просто огромной, – не пощадила мать девочка. Аля не смогла сдержать громкого смеха.

— Ага. Как синий кит, – фыркнула она.

— Почему синий?

— Разве не синий кит самый большой?

— Будем честны, таких размеров даже ты вряд ли достигнешь, – задрала кверху нос Акулина. Чем еще сильнее рассмешила мать. Похоже, у нее начиналась истерика.

— Надевай скорей, и пойдем – не то точно опоздаете. И меня опять отчитают как девочку.

Аркаша провожать детей не вышел, потому что как раз ему нужно было не только переодеться, но еще и принять душ. Альбина хотела под шумок смыться, чтобы отложить разговор еще ненадолго, но Мудрый управился быстрее, чем она ожидала.

Их взгляды скрестились. Волна дрожи прошлась по телу. Боялась ли она, что он не простит? Такое унижение… Да еще и при свидетелях. При детях!

— Прости меня.

— Ч-что? – прошептала Аля.

— Прости меня. За все. Я виноват… – прохрипел Аркаша. Альбина, с трудом сглотнув разбухший в горле ком, недоверчиво кивнула.

Говорят, разбитую чашку не склеить. Но они же не чашки! Они живые люди, из плоти и крови. Плоть имеет свойство срастаться. И как ни странно, именно в местах рубцов она становится самой крепкой…